популярное

10 важных правил, как воспитать уверенного в себе человека

Уверенность в себе – это качество, без которого нельзя стать успешным человеком

Посвящается всем мамам, у которых сыновья

Каждая (или почти каждая) женщина в мире в один прекрасный момент принимает на себя очень важную роль — роль мамы. То же касается и мужчин, которые становятся папами, но сегодня мы поговорим именно о мамах. Сколько счастья в маленьком комочке! Однако, как ни грустно об этом говорить, но дети когда-то вырастают, и родителям приходиться отпускать их в далекое плаванье, хочется им этого или нет.

Никогда ваш дом не понадобится вашим детям!

Правило 1: Дом строится для двоих

Жизненный опыт + очаровательное безрассудство = старость в радость.

Эти 25 цитат уже давно пора было распечатать для своих офисных работников.

Ее «Adagio» растрогала даже Пьеху. Эта малышка с лицом ангела разорвала зал в клочья!

«Шоу-бизнес может паковать чемоданы»! 👏👏👏

«Мадам Пенициллин»: как советская женщина-микробиолог поборола холеру и нашла универсальный антибиотик

Чтобы спасти миллионы чужих жизней, она проводила на себе смертельно опасные опыты. Но имя создательницы антибиотиков на родине остается незаслуженно забытым.

Как мы живем с синдромом Дауна

Подумала, что вам, возможно, будет интересно, как мы живем с синдромом Дауна и не залечиваем ребенка. А может, и еще кому-то пригодится наш опыт)).
Меня как-то моя мама спросила: «Ты действительно уверена, что именно так надо?» Я говорю: «Конечно нет. Откуда мне знать... Но я много читаю и стараюсь делать так, как надо».
Я ни в чем не уверена, но, по крайней мере, я знаю, что делаю все, что могу.

Чтобы обеспечить герани пышное цветение, нужно знать ЭТИ правила! Моим цветам завидуют все соседи

Делаю так не первый год!

24-летняя Ксения Ликерова возглавила родное село, и всего лишь за год успела решить ряд проблем: «поставила на ноги» сельскую амбулаторию, укомплектовала ее специалистами, добилась строительства детских площадок, начала решать старый вопрос стихийных свалок.

Владелица кафе позволила бездомному работать за еду. 2 недели спустя он сделал невероятное!

Она единственная из всех дала бездомному шанс, и вот что он сделал...

Знаменитости без грима: Такими их многие не видели

Как выглядят известные в мире культуры деятели без привычного грима?

Марс, каким вы его не знаете: видео

Финский режиссер вручную (!) объединил 50 000 фотографий Марса в потрясающее видео с полным эффектом полета над Красной Планетой. #видеогода

«Умный презерватив» расскажет, хороши ли вы в постели и сделает об этом пост в соцсетях

Всевозможные устройства, измеряющие разные показатели нашей жизнедеятельности - например, количество шагов, время сна, соблюдение диеты — уже давно вошли в наш быт. Так почему бы не использовать эти технологии в спальне?

20 самых редких и красивых лошадей в мире

А вы знаете, как выглядит изабелловая масть? Посмотрите на четвёртое фото.

Невеста кинула букет в воду реки, но какой ужас ее охватил, когда она увидела…

Невеста кинула букет в воду реки, но какой ужас ее охватил, когда она увидела…

4 продукта, которые очищают легкие: курильщикам обязательно к прочтению!

Курильщики сознательно убивают свой организм, а их легким достается больше всего. С каждым вдохом сигаретного дыма крошечные волоски (реснички), которыми покрыты легкие, получают микроскопические ожоги, атрофируются и отмирают. В результате скопления смол и слизи появляется хронический удушливый кашель.

Наука Конфуция

Знаменитый немецкий медик сделал сенсационное открытие: фитнес и спорт только укорачивают наш век

Лень и праздность – залог здоровья, – считает Петер Акст.
Что за бред сивой кобылы, наверняка скажет продвинутый читатель...

Не мучь себя!

  1. Семья и дети

Больше никто тебя не обидит

Я – мастер тату, вгоняю людям под кожу краску, вырисовывая самые разные изображения. Работаю с удовольствием – в маленьком салоне почти в самом центре Москвы. «Мы не делаем наколок, мы делаем настоящие шедевры» – наш рекламный слоган.

Большинство посетителей – девушки приятной наружности, все они хотят усилить свою сексапильность, нарисовав на ягодицах, лопатках, в зоне пупка или на лодыжке пантеру, розу, скорпиона. Чаще всего решение сделать татуировку принимают осознанно.

Совсем другое кино – отчаявшиеся домохозяйки, мы уже подумываем ввести ради них должность штатного психолога. С этими работать сложно – сначала плачут, рассказывая, что муж перестал обращать на них внимание, затем излагают историю всей своей жизни. В девяноста процентах случаев так и уходят ни с чем.

Есть и молодые пары, которые сначала увековечивают на своих телах имена друг друга, а спустя год-два приходят поодиночке их сводить.

И, конечно же, байкеры – куда же без них.

Родители считают, что я занимаюсь странным делом для человека, окончившего архитектурный вуз. Бабушка плюётся и называет меня маргиналом. Моей девушке в целом всё равно, главное, чтобы зарабатывал достаточно для походов в ночные клубы. Честно говоря, денег вполне хватает сразу на нескольких девушек, чем я часто пользуюсь.

***

А недавно к нам в салон зашёл совсем нетипичный посетитель – дедушка лет восьмидесяти. Сначала подумали, что он перепутал нас с соседней аптекой, хотя вывеску на двери сложно не заметить. Он остановился и несколько минут пристально всматривался в картинки на стенах. Глядя на него, я вдруг подумал, что хотел бы выглядеть так же в его возрасте: он совершенно не вызывал жалости, которую часто чувствуешь при виде стариков. От него не пахло нафталином, одет был опрятно и аккуратно.

Старик снял пальто, подсел к нам с напарником и твёрдо произнёс:

– Мне нужно навести наколку.

Только мы приготовились отбарабанить дежурный слоган салона, как дедушка закатал рукав рубашки и показал левую руку, на которой был наколот шестизначный номер.

Это очень дорогая для меня вещь. Сможешь не испортить? – сурово посмотрев на меня, произнёс старик.

– Постараюсь, – замешкавшись, ответил я.

Тут свои пять копеек решил вставить Пашка, мой сменщик и неизменный напарник:

– Кажется, такой номер давали в концлагерях.

– Прикуси язык, – шепнул я.

Да пусть. Это хорошо, что знает, – оборвал меня старик.

– Тогда зачем вам такая память? Может, лучше свести? – никак не мог успокоиться Пашка.

Повисла пауза. Я боялся взглянуть на старика, мне казалось, что такой вопрос задавать как минимум бестактно.

– Нет. Не хочу, – недружелюбно ответил он.

Разговор явно не клеился. Я встал, пододвинул клиентское кресло и попросил дедушку пересесть. Он исполнил мою просьбу, затем снова закатал рукав и положил руку на стол. Я стал настраивать лампу – свет упал на татуировку. Обычно работаю в перчатках, а тут мне до жути захотелось дотронуться до цифр голыми пальцами. Пробежала мысль: а смогу ли вообще?

Я не решался дотронуться. Противно? Странно? Чувства были смешанные, сам себя не понимал. «Я же не фашист, не буду наводить эти цифры», – говорил внутренний голос. Пока вытаскивал всё необходимое, задумался: а чем тогда кололи? Какие были инструменты? Их раскаляли на огне?

Совсем ничего об этом не знаю. Одна мысль опережала другую, и я неожиданно выдал:

– Кололи под наркозом? Обезболивали?

Старик с ухмылкой ответил:

– Ага. Ещё рюмочку шнапса и шоколадку давали.

– Шутите? Смешного мало. Откуда мне знать? – с обидой ответил я.

А ты губы вареником не делай, – смягчившись, ответил старик. – Просто удивляюсь, что ничего вам не надо. Мы-то о вас думали, мечтали. А вам и неинтересно совсем, как это было.

– Было бы неинтересно, не спрашивал бы.

Продолжая подготовку, я пересилил страх и стал водить пальцем по татуировке, прощупывать кожу. Это важный момент – понимаешь, насколько грубая или, наоборот, тонкая кожа в том месте, где нужно вводить иглу. Я не мог сосредоточиться. Комбинация цифр постоянно лезла в сознание: 180560.

Видимо, у меня было испуганное лицо, поэтому старик спросил:

– Хочешь знать, как это было?

– Хочу. Правда, хочу.
Он откашлялся, помолчал. Затем, глядя в сторону, заговорил:

– Я попал в Аушвиц-Биркенау в июле сорок четвёртого. Мне было четырнадцать. Настоящий еврейский ребёнок – никчёмный, не приспособленный к жизни. Мама решала за меня всё: что и когда есть, какой свитер надеть. До войны я был толстым, это было заметно даже в лагере. Один из немцев сказал, что меня убивать не стоит, смогу долго пропахать, жира хватит на несколько месяцев.

Больше всего я боялся провиниться – тогда бы меня загнали в камеру пыток. Это такой вертикальный бетонный пенал, чтобы протиснуться туда, нужно было пройти через узкую дверь. Даже самый худой взрослый мог находиться там только стоя. Там многие умирали, я бы точно не выдержал. Постоянно представлял жуткую картину: пытаюсь протиснуться в эту дверь, а немцы смеются и, упираясь сапогом мне в лицо, проталкивают внутрь.

Старик ненадолго замолчал, будто вспоминал какие-то детали, а может быть, думал о том, способны ли мы с напарником вообще понять его слова. Временами я забывал, что Пашка сидит рядом, мне казалось, что всё рассказывалось только для меня.

– Со мной в лагере была только мама, отца забрали уже давно, и мы могли только предполагать, что с ним. В сентябре мне исполнилось пятнадцать, и именно в день рождения сделали вот эту наколку. У каждого узника был такой номер. Я плакал от боли, обиды, страха – евреям по Закону вообще нельзя уродовать тело какими-либо изображениями, об этом мне рассказывал дедушка.

А ещё он говорил, что любого, кто обидит еврея, Бог сильно накажет. А ведь я верил, фантазировал, как сильно все они будут мучиться, что всё им вернётся в десятикратном размере. Представлял, как их лица будут изуродованы татуировками, и даже получал от этого удовольствие.

Несмотря на моё настроение, мама попросила меня пройти по бараку и благословить всех на долгую жизнь: у нас считается, что именинник обладает особым даром, особым счастьем. Я подходил к каждому, все старались сделать радостные лица, ведь у меня был праздник. Иногда мне даже кажется, что я спас многих тем, что искренне просил у Бога вызволения для них.

Дойдя до угла барака, увидел девочку. Тогда мне сложно было определить, сколько ей лет, не слишком-то в этом разбирался. Она усердно пыталась стереть с запястья свой номер – тёрла землёй и грязной тряпкой. Рука была в крови от свежих уколов татуировочной иглы.

– Что ты делаешь? – воскликнул я. – Ты же умрёшь от заражения крови!

У нас в семье много поколений медиков, поэтому я понимал, о чём говорил.

– Ну и что? Лучше сдохнуть, чем быть таким уродом, – продолжая тереть, ответила она.

– Какой же ты урод? Ты очень красивая, – неожиданно для себя выпалил я.

Эти слова прозвучали очень нелепо в устах такого неуклюжего толстого парня.

А ведь она действительно была очень мила. До этого момента я никогда не задумывался о том, какой должна быть красивая девочка. Мне всегда казалось, что моя жена будет точно такой же, как мама – милая, добрая, всегда любящая отца. До войны мама была слегка полновата, маленького роста, с округлым носом, прямыми каштановыми волосами. У этой девочки была совсем другая внешность: рыжие кудрявые волосы, тонкая шея, тонкие черты лица, вздёрнутый нос и зелёные глаза. Обратил внимание на её длинные белые пальцы, они были просто созданы для пианино.

Я подсел к ней, и мы вместе стали рисовать на земле. Она знала, что у меня сегодня праздник, я чувствовал, что со мной ей не так одиноко. Несмотря на неразговорчивость, мне всё же удалось кое-что выспросить. Её звали Симона, ей шёл пятнадцатый год. В бараке у неё никого не было – родителей немцы забрали несколько месяцев назад как переводчиков, оставив Симу с бабушкой, которая вскоре умерла.

С того дня мы стали тянуться друг к другу. По крайней мере, мне так казалось. Сима была скрытной, возможно, так проявлялась защитная реакция. Порой я подумывал больше к ней не подходить: пусть бы посидела в одиночестве и поняла, нужна ей моя поддержка или нет.

Всё изменилось, когда Сима заболела, у неё началась горячка. Я сидел рядом и молился, вспоминая всё, чему меня учил дед: как правильно обращаться к Богу, как давать Ему обещания. И тогда я пообещал Небесам, что если она выживет, я стану для неё всем – братом, мужем, отцом, всеми теми, кого у неё отняла война. Приму любую роль, какую она сама для меня выберет. Я был готов убить любого, кто хоть как-то обидит мою Симону. Я был никто по сравнению с ней, умной, талантливой, неземной.

Она выжила. Из нашего барака почти все выжили, нас спасли в конце января сорок пятого. Не буду рассказывать об ужасах, всю жизнь стараюсь забыть их. Хочется помнить только минуты счастья, ведь они тоже были.

Мы стали жить одной семьёй: я, мама и наша Сима. Конечно, мы были как брат с сестрой, о другом сначала не могло быть и речи. Но внутренне я знал, что когда-нибудь мы обязательно поженимся.

Мама умерла, когда нам было восемнадцать – она заболела туберкулёзом ещё до лагеря. Спустя два года мы с Симой поженились. На свадьбе не было никого, кроме нас и раввина, который заключил наш брак перед Богом в подсобном помещении одного из городских складов Кракова.

Какое-то время мы ещё пытались найти родителей Симы, но безрезультатно. Создали хорошую семью, родили троих детей. Все трудности, а их было много, переносили вместе, сообща. Вечерами она играла для меня на пианино. В эти минуты не было на свете людей счастливее. Только в одном Сима подвела меня – ушла первой, шесть лет назад.

Сегодня мой день рождения – тот самый день, когда мне и ей сделали наколки. И в память о жизни, которую мы прожили вместе, я хочу навести этот номер, чтобы он был ярче. Чтобы не стёрся.

Он закончил. А мы молчали. Я не знал, что сказать и уместно ли говорить что-либо. Сделал то, что должен был, – навёл номер. Ещё никогда я так не старался сделать татуировку.

Ни о каких деньгах за работу, конечно же, не могло быть и речи. Я первый раз был благодарен посетителю просто за то, что он пришёл, за то, что в какой-то степени открыл мне и моему напарнику глаза на жизнь. Я впервые задумался о том, что вторая половинка – это не просто красивое тело и лицо, а человек, с которым придётся прожить до конца.

Вечером, убирая инструменты в ящик, я вдруг снова вспомнил эти шесть цифр, они частично совпадали с датой рождения моего отца. Я снял трубку и позвонил ему. Просто захотелось услышать его голос. из Редкие кадры.

ТЕГИ:
евреи, номер, тату
Комментарии
0 комментарии
Комментировать
aa

Танцор, потерявший ногу в автокатастрофе, ответил Ренате Литвиновой, посоветовавшей ему "пристегнуть вторую ногу, чтобы не было заметно инвалидность".

На шоу «Минута славы» разгорелся очередной скандал из-за жесткого судейства. На этот раз зрители возмутились реакцией судей на выступление танцора-инвалида. 30-летний Евгений Смирнов потерял в ногу в автокатастрофе, но переборол себя и продолжил танцевать.

Подпишитесь на наш канал

Первым по поводу выступления решил высказаться Владимир Познер: «Я отношусь к нелюбимцам публики, поэтому я дальше пойду по этому пути. Во‑первых, я восхищен вами, абсолютно. Но, как мне кажется, есть запрещенные приемы — вот, когда человек выходит, как вы — без ноги, невозможно сказать нет. Это некий подвиг, человек смог преодолеть то, что немногие могут преодолеть. И в этом, на мой взгляд, и есть запрещенность приема. Меня задевает, когда в искусстве используют такие приемы. Я восхищен, но буду голосовать против».

Далее слово взяла Рената Литвинова и предложила пристегнуть танцору вторую ногу, чтобы не было заметно инвалидности: «Я знаю, что в нашей стране трудно быть человеком-ампутантом. Извините, что я вас так называю, но в нашей стране для таких как вы сделано минимум. Это главная причина, что вы должны остаться на этом проекте. Про запрещенный прием — может вам пристегнуть вторую ногу, она же может не так очевидно отсутствовать. Чтобы не эксплуатировать эту тему».

Кадр из программы
Кадр из программы

Танцор Евгений заявил, что ничего подобного делать не собирается: «Я шел по жизни танцором, танцевал свободно. Какие-то добавочные элементы — вот тогда это будет прием. Сейчас я танцую так, как я живу, и живу я танцем».

Кадр из программы
Кадр из программы

Сергей Светлаков защитил участника шоу: «Сейчас был на сцене номер, подкрепленный правильной музыкой. Он станцевал как танцор, а не как калека. Он сделал то, что многие из нас с двумя ногами сделать не смогут. Я считаю, что это не только подвиг, это близко к искусству». После речи Светлакова Рената согласилась: «Вы должны быть в этом проекте, тут нечего обсуждать».

Кадр из программы
Кадр из программы

Евгений Смирнов ответил на оскорбления судей в интервью Life.ru: «Во-первых, мне очень обидно. Эти слова услышала вся Россия. Да и вообще, слышать в свою сторону эти реплики, ампутант, не ампутант, какая разница! Я пришел показать то, что я умею, а мне говорят что-то типа „иди пристегни ногу, а только потом танцуй“. В общем, мне дали ясно понять, что без ноги здесь делать нечего. Я не думаю, что в жюри должны находиться люди, которые позволяют себе такое говорить. Это унизительно даже для самой Литвиновой».

vk.com/jonikmastazz
vk.com/jonikmastazz

«Я разговаривал с конкурсантами, с обычным персоналом, и все просто были в шоке от того, что происходило на сцене, от нашего диалога, а точнее сказать, монолога, потому что я даже не успел ничего возразить. После этого очень многие засомневались, выходить ли вообще на сцену, у некоторых в душе поселился страх», — продолжил Евгений.

vk.com/jonikmastazz
vk.com/jonikmastazz

Как рассказал Евгений, его номер был сразу после Виктории Стариковой. Судьи не пожалели и 8-летнюю девочку, она выслушала в свой адрес чересчур жесткую критику и не смогла сдержать слез.

Кадр из программы
Кадр из программы

Напомним, Виктория Старикова исполнила песню Земфиры «Жить в твоей голове». Члены жюри посчитали, что подобная композиция не годится для первоклассницы, которая не понимает, о чем поет.

www.cosmo.ru
Комментарии
комментарии
Комментировать
Подписка