популярное

Пронзительные стихи Анны Ахматовой

Читайте и наслаждайтесь!

Зачем делать больно самим себе? Освободите себя от прошлого...

22 кота с сокрушительной харизмой, сопротивляться которой бесполезно

Как не существует в природе двух одинаковых крокодилов, так не бывает и двух одинаковых кошек. Каждый такой пушистик — индивидуальность в чистом виде, со своими привычками, особенностями и причудами.

Почти месяц в швейцарской школе, и я не успеваю записывать то, что меня поражает

Поделюсь, потому что пусть самые самые продвинутые мамы, папы и учителя заберут лучшее в свои дома, школы и курсы.

Дневник Домового Часть 6

Твой человек не тот, кому с тобой хорошо...

Самая татуированная невеста

7000 различных сережек, булаков и прочих металлических предметов в теле Мисс Дэвилсон, которая является самой татуированной женщиной. Последней железкой на ее теле должно стать обручальное кольцо.

Какая прелесть! Такой большой, а ведёт себя, как ребёнок.

Чемпион России по буги-вуги показал всем, КАК это нужно делать. Все внимание на ноги!

Самый позитивный танец в мире!

Последнее время очень популярная и многими используется как разгрузочная.

Советы Оптинских старцев живущим в миру

Мудрость оптинских старцев

6 привычек магнетически привлекательных женщин

Вы замечали, что есть такой тип женщин, которым отношения и мужчины даются легко? В чем же их секрет успеха и привлекательности? Давайте разберемся!

10 действительно крутых лайфхаков, которые помогут пережить летнюю жару

Лето в самом разгаре. Несмотря на всю прелесть ласкового моря и манящих солнечных лучей, мы чувствуем себя, словно тающие снеговики. Чтобы теплые дни и долгожданный отдых были в радость, прочитайте эту "десяточку" и запомните!

КАК ОБЩЕНИЕ С ДРУГИМИ ЛЮДЬМИ ВЛИЯЕТ НА НАС?

Люди, которых мы выбираем для общения, являются основным источником того, что мы знаем и что мы чувствуем.

12 дел, которые успешные люди успевают делать до обеда

​Если вы хотите стать более успешными, постарайтесь скорректировать свой рабочий график таким образом, чтобы эти 12 вещей были сделаны еще до обеда.

10 главных приемов из книг по психологии
1. Ответ на доброту, или эффект Бенджамина Франклина
История гласит, что Бенджамин Франклин однажды хотел завоевать человека, который не любил его. Этот человек искал редкую книгу, которая как раз была у Франклина. Бенджамин узнал об этом и одолжил ему эту редкую книгу, и когда она вернулась к владельцу, Бенджамин просто поблагодарил его.

Спасибо тебе, Всевышний!

Где взять энергию?

Сколько гениальных идей не воплотилось и сколько целей не было достигнуто по одной единственной причине – недостаток энергии. А к чему приводит незнание, где взять энергию?

Как близкие люди доводят до болезни

Доктор Бернард Лоун – сейчас правильнее «Лаун» писать, осматривал одного пациента-«сердечника». Вопросы задавал, на которые пациент неохотно отвечал. А жена пациента постоянно бегала курить – тогда многие курили.

16 правил этикета, которые мы нарушаем каждый божий день!

Если за тебя сказали тост, не пей!

Фейк про заработную палату в СССР якобы в 120 рублей. Какой была настоящая зарплата в СССР

В настоящее время нередко слышатся рассказы про то, как плохо жилось во времена Советского Союза. Это было связано с маленькими зарплатами и дефицитом многих вещей. Вот только реальные факты указывают совершенно на другое.

ПЛАТА ЗА ГАДАНИЕ

Тема этой статьи у какого-то количества читателей, возможно, вызовет массу негативных эмоций… И всё же хочу кое-что рассказать вам о том что значит ПОГАДАТЬ БЕСПЛАТНО. БЕСплатно, это когда платит БЕС…

15 лучших афоризмов Омара Хайяма – мудрость через века

Гуру в маркетинге научит продавать вас шубы!

Да!

  1. Мир вокруг нас

Об отражении эволюционных идей в массовом сознании

В арсенале мировой науки трудно найти теорию, столь же глубокую и одновременно простую и удобную для понимания, как дарвинова теория естественного отбора. Конечно, за почти полуторавековую историю она обросла весьма богатым и изощрённым понятийным аппаратом. Но в основе её лежит рассуждение, доступное любому школьнику.
Все живые существа порождают себе подобных. Это воспроизводство не абсолютно точно, и дети всегда немного отличаются от родителей и друг от друга. Чьи персональные особенности оказываются полезными, тот живёт дольше других и оставляет больше потомства, обладающего теми же признаками.
Казалось бы, всякий человек, однажды ознакомившийся с этой схемкой (а в условиях обязательного среднего образования этого не может миновать практически никто), уже никогда её не забудет. Запутаться там просто не в чём. Тем не менее в массовом сознании бытует ряд довольно экзотических представлений об эволюции.
По справедливости самое видное место в этой маленькой коллекции теоретических монстров надо отдать креационизму — представлению о том, что никакой эволюции органического мира не было вовсе и на земле сегодня живут столько разновидностей живых существ, сколько их было создано демиургом при сотворении мира. Росту популярности таких взглядов нисколько не мешает то, что за последние лет двести не появилось ни одного серьёзного аргумента — логического или фактического — в их пользу. Впрочем, по наблюдениям автора этих строк, креационисты никогда и не утруждают себя и аудиторию доказательствами, кроме, конечно, ссылок на Книгу Бытия. Обычно они просто заявляют соответствующие идеи как аксиомы, не подлежащие обсуждению. Ещё менее они склонны обсуждать сам акт творения, который по определению является чудом, а значит, не подлежит рациональному анализу и не может иметь механизмов. Поэтому и мы, отведя этой концепции самое почётное место, воздержимся здесь от её дальнейшего обсуждения и укроемся за решением Ватиканского собора, признавшего, что теория Дарвина правильно трактует вопросы происхождения человеческого тела…
Опять же соображения справедливости заставляют нас сразу за креационизмом упомянуть ламаркизм — идею наследования приобретённых признаков. На первый взгляд сегодня эта концепция представляет сугубо исторический интерес. Если креационистские взгляды излагаются во множестве статей, книг, докладов и проповедей, то ламаркизм не может похвастаться ничем подобным и на первый взгляд вообще отсутствует в общественном сознании.
Но проведите простенький эксперимент: спросите любого своего знакомого, какой щенок имеет больше шансов стать звездой цирка — отпрыск длинной династии цирковых собак или потомок сторожевых псов? И почти наверняка (если только ваш знакомый не биолог) вы услышите в ответ: „Конечно, потомок цирковых! У него же родители, дедушки-бабушки, все предки этому учились. Это же не могло совсем на нём не отразиться!“ Тот же мотив постоянно звучит в выступлениях политиков и иных публичных людей, то и дело радующих нас открытиями вроде „кириллический алфавит вошёл в гены русского народа“.
Профессиональные биологи обычно склонны объяснять это тяжёлым наследием лысенковщины. Но звезда „народного академика“ закатилась сорок лет назад, и всё это время детям в школах более или менее исправно рассказывали о том, что приобретённые признаки не наследуются. Массовое неверие в этот факт свидетельствует не о недоработке школьных учителей, а об активном отторжении его нормальным, не испорченным наукой сознанием. Удивляться тут нечему: в родовом сознании дети — не что иное, как новое воплощение и прямое продолжение родителей. Века индивидуалистической цивилизации не вытравили это восприятие, а только прикрыли его тонким и хрупким слоем рациональных представлений. Но при самом лёгком напряжении — скажем, когда человек застигнут врасплох простым и невинным вопросом — древний взгляд тут же актуализируется. В самом деле, то, что всё происходящее с нами никак не влияет на наших детей, кажется абсолютно невероятным.
Между тем на самом деле невероятным было бы как раз наследование приобретённых признаков. Столь же невероятным, как, скажем, отрастание на лице артистки бороды и усов, которые озорной мальчишка пририсовал её портрету на уличной афише. Или деформация ботинка по мере таяния оставленного им следа. Но для такого взгляда на вещи нужно увидеть самого себя не центром мира, а портретом, отпечатком, отливкой в некой модели, чьё существование в принципе может быть обеспечено и без нас. Чему и сопротивляется наше подсознание, которому именно эта модель — наша генетическая программа — предписывает воспринимать себя как высшую и абсолютную ценность.
Из скрытого ламаркизма общества (подчеркнём — всякого, общество образованное тут не исключение) естественно вытекает и величественный образ мутаций. Более или менее выучив, что мутации — это изменения генов, массовое сознание плохо воспринимает их случайность и единичность. Мутации появляются сразу у множества людей, резко противопоставляют их людям нормальным и всегда вредны и опасны если не для своих носителей, то уж точно для всех остальных. „И это уже — генетическая мутация, свершившаяся на общенациональном уровне“, — на полном серьёзе пишет главный редактор одного из самых респектабельных российских еженедельников. (Пишет, кстати, о сугубо социальном феномене — манере россиян превращать любую возложенную на них обществом миссию в личную кормушку). Какой уж там Дарвин, тут и сам Лысенко покажется робким эмпириком с ограниченной фантазией: у него всё-таки не все растения пшеницы превращались в пырей и не все пеночки — в кукушек!
Есть, впрочем, и более мягкая редакция этой идеи. В ней мутации случайны, единичны и далеко не всегда вредны. Вот я сейчас в „Яндексе“ набрал слово „мутация“ и на первом же сайте, где оно употреблялось не в переносном смысле, прочёл: „Творческие способности суть генетическая мутация… 50 тысяч лет назад в мозге человека произошло резкое изменение, что в итоге привело к возникновению у него способности создавать нечто оригинальное — ради самой оригинальности“. Так вполне серьёзный научно-популярный сайт представляет процесс становления не более, не менее как человеческого интеллекта. Слово „отбор“ в статье не упомянуто вовсе, но нетрудно догадаться, что ему отводится разве что распространение в популяции случайно возникшего гениального новшества. Бедный „демон Дарвина“ в который раз разжалован из главных конструкторов в торговые агенты.
Самое смешное, что именно так представляют себе дарвиновскую эволюцию её противники. Их любимый аргумент во все времена: вероятность возникновения самого простенького жизнеспособного организма в результате случайных процессов намного меньше вероятности самосборки, пригодной для езды машины в смерче, прошедшем над автомобильной свалкой. Аргумент, что и говорить, неоспоримый — только опровергает он не теорию естественного отбора, а именно вышеизложенный наивный мутационизм, в котором отбору-то как раз делать и нечего.
Прощаясь с обширной областью поверий о мутациях, отметим совсем уж безобидное, зато очень распространённое: раз исходным материалом эволюции являются мутации, значит, чем больше мутаций, тем быстрее идёт эволюция. „Одна из популяций этих древних обезьян обитала в районе естественных выходов урановых руд, что, видимо, и послужило причиной их быстрой эволюции“. Массовому сознанию до сих пор неведома знаменитая статья Сергея Четверикова, ещё в 1926 году показавшего, что природные популяции несут в себе огромный запас ранее произошедших мутаций, а значит, исходный материал у эволюции всегда в избытке. Неведома не столько потому, что это открытие плохо изложено в школьной программе, сколько потому, что оно плохо совместимо со сложившимся образом мутации как явления ненормального и необычайного.
Другой любимый герой народной эволюционистики — это крупные природные катастрофы. В этом вопросе „большое“ массовое сознание послушно следует за поверьями научной среды. Достаточно вспомнить хотя бы пресловутую „астероидную“ теорию вымирания динозавров и вызванную ею моду связывать любые масштабные изменения земной флоры и фауны с глобальными (а лучше космическими) катаклизмами. Но человек с улицы идёт дальше: в его представлении вообще всякая эволюция может начаться только с резких изменений в окружающей среде. В самом деле, если среда постоянна — чего самому-то меняться?
Среди самых экстраординарных созданий, встреченных Дарвиным, были гигантские наземные черепахи, бродившие по некоторым из Галапагосских островов.
Среди самых экстраординарных созданий, встреченных Дарвиным, были гигантские наземные черепахи, бродившие по некоторым из Галапагосских островов.
Объём статьи не позволяет привести богатые данные палеонтологической летописи об огромных эволюционных скачках важнейших групп животных и растений, происходивших в практически неизменной среде обитания. Равно как и об апокалиптических катастрофах (в том числе и пресловутых падениях астероидов), не имевших ровно никаких эволюционных последствий. Напомним лишь, что в ту предельно упрощённую схемку дарвиновской теории, которую мы привели в начале статьи, изменения окружающей среды не входят вовсе. Есть они, нет их — самовоспроизводящиеся системы с неабсолютной надёжностью копирования всё равно будут эволюционировать. Те, кому подобные рассуждения кажутся слишком сложными и абстрактными, могут попытаться объяснить, почему в футбольных чемпионатах победитель никогда не известен заранее, хотя правила игры не меняются уже много лет.
Впрочем, идею вариативности и непредсказуемости эволюции массовое сознание тоже воспринимает плохо. Оно твёрдо убеждено (и фантастическая литература вкупе с кинематографом его в этом поддерживают): всё должно в природе повториться. Если бы жизнь на Земле возникла заново, она бы снова создала стегоцефалов и динозавров, мамонтов и неандертальцев. Ну разве что с небольшими изменениями.
Как ни странно, картина, предлагаемая современной наукой, если и не совпадает с этой наивной верой в закономерность мира, то во всяком случае стала заметно ближе к ней, чем несколько десятилетий назад. Тогда было принято думать, что возникновение каждого вида — уникальное событие, которое не может быть повторено даже при повторении тех же условий. Однако палеонтологи стали всё чаще замечать, что при формировании новых крупных и прогрессивных групп организмов их черты всякий раз возникали сразу в нескольких уже существовавших группах. Так, в девонском периоде сразу несколько групп кистепёрых рыб начали независимо приобретать признаки четвероногих существ. Нынешние наземные позвоночные — потомки только одной из этих линий, но и другие существовали на Земле достаточно долго и порой заходили довольно далеко в своей „тетраподизации“. Точно так же на протяжении всего триасового периода несколько ветвей примитивных рептилий независимо друг от друга приобретают черты будущих млекопитающих (сформировавшихся в конце концов только в одной из этих ветвей), а в конце периода юрского разные семейства голосеменных растений начинают рваться в цветковые. Словно эволюция объявляла конкурс на лучшую модель, скажем, наземного позвоночного, и сразу несколько КБ предлагало свои проекты.
Обсуждение причин этого феномена явно выходит за пределы нашей темы (тем более, что у учёных сегодня нет единого мнения по этому вопросу). Отметим лишь, что „конкурирующими КБ“ всякий раз оказывались родственники, хоть и не очень близкие. Например, в амфибии рвануло несколько групп именно кистепёрых рыб, а не каких-либо иных. А вот признаки самих кистепёрых возникли в эволюции лишь однажды. Не будь этой группы вовсе, позвоночные, конечно, рано или поздно всё равно вышли бы на сушу, но в каких-то совсем иных формах. Так что новые открытия не изгоняют из эволюции случайности и непредсказуемости — они только выносят её на более ранние этапы.
Что же до полюбившихся человечеству динозавров, то они-то как раз представляют собой не только тупик (вопреки часто встречающимся утверждениям, у них не осталось прямых потомков), но и эволюционную случайность. Гигантизм ящеров и связанный с ним удивительный тип теплового обмена могли быть выгодны только при уникальном сочетании условий. Одно из них — ровный (с малыми сезонными и суточными перепадами температур), тёплый субтропический климат, господствовавший в мезозойскую эру почти на всей суше. Потом суперматерик Гондвана распался, а его обломки, разъехавшись по поверхности земного шара, изменили глобальную водно-воздушную циркуляцию, и климат Земли стал гораздо контрастнее. Случись это на несколько десятков миллионов лет пораньше, никаких динозавров бы просто не возникло.
Этот обзор народных эволюционных концепций далеко не полон — чего стоят хотя бы представления об эволюции современного человека или вновь и вновь всплывающие идеи „социального дарвинизма“! Но и сказанного достаточно, чтобы убедиться: массовое сознание предпочитает не те модели, которые наилучшим образом отражают описываемое ими явление, а те, которые лучше всего вписываются в его собственную структуру. Подобно герою известного анекдота, оно ищет вещь не там, где та лежит, а там, где светлее.
из Словарь Скептика: Энциклопедия заблуждений
ТЕГИ:
эволюция, биология, Человек, Развитие
Комментарии (3)
3 комментария
Комментировать
  1. Гороскопы

Астрологический Bazaar: что не так с Тельцами

Что подозрительного в Тельцах и как устоять против их обаяния? Спойлер — никак.

Однажды мой преподаватель между делом cказал, что современные астрологи еще очень далеки от полного понимания Тельца, мол, в Тельце скрыты куда более мощные силы, чем принято думать. Эта мысль засела в памяти крепко, и с тех пор присматриваюсь к Тельцам с особым пристрастием.

Потому спешу сообщить: да, с ними явно что-то не так!!!


Они слишком много работают

Все знакомые Тельцы если работают, то работают хорошо. Они не пашут в поте лица, но умеют получить результат и, главное, явить его миру. Подозрительно, правда? Тельцы, они вообще о результате реальном — никакой абстракции, только сухие цифры или итог, который можно увидеть воочию, а еще лучше — потрогать. Ну не мечтатели они, что поделать. Пока не увидят реальные продажи/просмотры/звонки, никакими доводами в жанре «кажется, клиенты стали лучше реагировать на нас» их не успокоишь. Возможно, именно поэтому на средних позициях Тельцы долго не задерживаются и быстро идут на повышение. Они как будто догадываются, что руководство тоже любит результат. Неудивительно, что зачастую они сами этим руководством и становятся.В начале любого дела Телец немного инертен — нужно дать ему время раскачаться. Зато потом он превращается в танк, который уже не остановишь. Он очень упорен, очень. В нем скрыта недюжинная пробивная сила, только бьет она не по-овновски — бах! и в нокаут, — а мягко, но настойчиво. Вроде и не заметишь сперва, но не отвертишься. Своими же наработками и достижениями — если уж Телец посчитает их своими — он не поделится. Учтите это.


Они слишком хорошо разбираются в удовольствиях и всей этой «дольчевите»

Тельцы чувственны и имеют вкус к жизни, а точнее — ко всем ее физическим проявлениям: еде, окружающей среде и предметному миру вокруг. Проследите, в какой ресторан ходит знакомый Телец и куда собирается в отпуск. Оба пункта будут охарактеризованы словами «добротно», «хорошо», «надежно». Выбор Тельца — это звезда Michelin и первое место Travellers Choice одновременно.Еда — тема особенная. Так говорить и писать о ней, как они, не может никто. Даже рецептик простой могут так написать, что побежишь есть-кормить-готовить. Они понимают, что еда — гораздо больше, чем утоление голода. Присмотритесь — они едят с удовольствием. На ходу — в очень редких случаях, куда чаще — красиво и неспешно. Как правило, Тельцы неплохо готовят сами. Телец относится к стихии земли — может, поэтому так хорошо чувствует физическую составляющую нашей жизни, природу и все, что она дает.


Они чересчур обаятельны

Красоту оставим в стороне — общепринятый взгляд на нее найти невозможно. Но наличие в человеке внутренней притягательности отрицать трудно. А у Тельца она есть. Другой вопрос, использовал ли он это свое секретное оружие при вас. Если да, то вы уже все знаете. Если нет, знайте: магнетизм Тельца в глаза не бросается, но от этого он только опаснее.

«Мне просто комфортно сидеть тут рядом с ним», — скажете вы и вдруг — бац! — уже отмечаете 10 лет теплой дружбы. Или что-то более серьезное.

из bazaar.ru

ТЕГИ:
гороскоп, знаки зодиака, Телец
Комментарии
комментарии
Комментировать
Подписка