популярное

Женская энергия стоит дорого

Последние дни мужа блогера Софии Стужук

Накануне умер популярный украинский блогер Дмитрий Стужук. Мужчина заболел коронавирусом, но отказался лечиться в больнице Киева из-за того, что там царят ужасные условия. Дома его состояние резко ухудшилось, но даже экстренная госпитализация, увы, не помогла.

Такую табличку под рукой должна иметь каждая хозяйка. Если вы захотите сэкономить, проконтролировать потребление электроэнергии, принять решение о покупке того или иного электроприбора - эти данные вам обязательно пригодятся!

Знаменитости, которые были нежеланными детьми

К сожалению, некоторые дети появляются на свет нежеланными. Отражается ли этот факт на их судьбах? Попробуем найти ответ в биографиях знаменитостей, оказавшихся для своих родителей плодами «случайных» или «нежелательных» беременностей.

Почему я никогда не положу обычный пакет из-под покупок вместо мусорного

В последние годы стала достаточно популярной мысль, что бедность — следствие специфического мышления. Хотя у этого предположения есть некоторая научная подоплека, на деле всё не так просто. Ведь вряд ли можно вырваться из бедности, просто развив так называемые привычки богатых.

20 открыток от тех, кто за словом в карман не лезет

Умение хорошо реагировать в непонятных ситуациях дано не каждому - за такими людьми вообще надо с блокнотом ходить! Метко, иронично - все, как мы любим=)

Когда влюблен.

Раньше я делал много тех самых дел, что и сейчас, но делал только из-за чувства вины или из-за страха последствий. Когда мы трудимся ради Христа только из чувства долга, тогда нам кажется, что это работа. Но когда мы по-настоящему любим Христа, тогда наша работа является проявлением любви, потому что она становится самой любовью.

7 способов оживить отношения

Всё начинается ярко, романтично, вы получаете массу эмоций, переживаний, но проходит время от полугода до полутора лет, и начинается рутинно-бытовой мир.

«Провал года»: Представители Шульженко разоблачили фантастическую версию Королевой

Семейному скандалу Наташи Королевой не видать конца и края. И, стоит отметить, артистка сама продолжает подбрасывать дровишки.

Изумительный рецепт классического хумуса прямо из Израиля. Безумно вкусно!

Рецепт от дяди Алика прямо из Израиля! Такого хумуса ты еще не пробовала…

Ох, не зря ролик посмотрело больше 7,5 млн. человек!

Сделаем перерыв на кофе? Кстати, его пьют даже в невесомости. Посмотрите, как астронавты варят космический эспрессо.

12 историй, которые могли случиться в каждой семье, где ценят хороший юмор

Со всеми случаются курьезы на работе или в путешествиях, но настоящий кладезь юмора, подколов и шуток — это дом.

О чем шутят учёные

Оказывается, многие ученые - вовсе не зануды! Они умеют и любят шутить, а их остроты элегантны и уморительны) А вам нравится интеллектуальный юмор?

Акварели нидерландского художника Willem Haenraets отличаются не только этим. Его фантазии прозрачны и легки. А затуманенные изображения лиц так и хочется рассмотреть поближе. Но больше всего меня очаровали его словно растворяющиеся в полете голуби и тюль на окнах, воздушнее которого я в жизни не видела...

1 Раіса Баравікова (1947)
Недарэмна калісьці Раіса Андрэеўна атрымала тытул секс-сімвала беларускай літаратуры. А вось яе фота ў маладосці - недапрацовачка! - у сеціве няма. Хіба толькі гэта, і тое не самае лепшае.

2 Вера Вярба (1942 - 2012)
Акрамя яркай знешнасці, вылучалася і манерай паводзін, якая нязменна прыцягвала ўвагу мужчын. М.

9 малоизвестных фактов о Льве Толстом, от которых опешат даже учителя литературы

Сложно переоценить влияние Льва Толстого на русскую культуру. За свою жизнь писатель создал более 170 произведений, вышедших тиражом более чем 436 млн экземпляров. Жизненные взгляды прозаика, который, будучи потомственным дворянином, сам запрягал лошадей и пахал землю, по сей день вызывают неподдельный интерес у читателей со всего мира.

16 УРОКОВ ЖИЗНИ ОТ ПЕТРА МАМОНОВА!

1. Любовь — это не чувство, это добродетель. Это количество добра, которое мы делаем, невзирая на отдачу. Когда ты делаешь просто так. Вот бабуля в метро, уступи ей место. Не надо к ней чувством пылать, делать надо, делать.

2. Любое, любое дело мимо любви — это мимо Бога. А мимо Бога — это мимо вообще.

Обидчивость

А стоит ли обижаться?

Всего одно упражнение, чтобы сжечь жир и исправить осанку

Чертовски эффективно!👍

“Она заслуживает пенсию в 150 тысяч”: Никас Сафронов вступился за Людмилу Поргину, Миро ему возразила

Вдова Николая Караченцова впервые обнародовала реальный размер своей пенсии. 71-летняя Людмила Поргина призналась, что выплат, положенных ей от государства, хватает далеко не на все. Актриса привыкла много путешествовать.

Неповторимость и оригинальность, воплощенная в женщинах. Потому что от конкуренток нужно отличаться! ;)

Кто решил от тебя уйти,
Кто был в списке твоих друзей,
Кто тебе помогал в пути.

Кто любимым когда-то был,
Или даже остался им.
Кто так страстно тебя любил,
А теперь стал совсем чужим.

И, не значит, что он плохой,
Значит, просто закончен бал.
Просто так решено судьбой
В этой жизни кривых зеркал.

Отпусти, пусть уходит вдаль,

Жестко, но правдиво! Требования современного мира к женщине…

Жизнь в современном обществе диктует женщине массу...

Дочь «Буржуя» стала примой театра на Таганке, как выглядит наследница талантливых актеров

Сегодня многие говорят о молодой актрисе Дарье Авратинской как о талантливой артистке с большими перспективами. Именно так заявила о себе дочь известных актёров Валерия Николаева и Ирины Апексимовой.

  1. Литература

«Свеча горела»

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке.

За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.
— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.
В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?
Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.
Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.
В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.
«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.
Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.
— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.
— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.
Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…
— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.
— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.
Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.
День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.
Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.
Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.
Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?
Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.
Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.
«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».
Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.
Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.
Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.
Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.
Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…
— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.
— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.
© Майк Гелприн, Нью-Йорк («Seagull Magazine», 16.09.2011)
————————————————
Некоторые источники сообщают, что это это пересказанное произведение Айзека Азимова или, что вероятнее, — Рея Брэдбери, написанное около 50 лет назад. из Вероника Тартышная

ТЕГИ:
Книги, читать, Литература
Комментарии
0 комментарии
Комментировать
  1. Музыка

Волшебный видеоклип РАДУГА от Андриано Челентано

Эта завораживающая песня Андриано Челентано несёт в Мир покой, Радость и Любовь. Смотрите, слушайте и прикасайтесь к прекрасному. В эту песню певец с мировым именем вложил всю свою душу...

Текст песни на русском и итальянском языках мы разместили ниже.

Подпишитесь на наш канал

Adriano Celentano - L'arcobaleno

Qua la videocanzone l'arcobaleno di Adriano Celentano

original

L'arcobaleno

Io son partito poi così d'improvviso
che non ho avuto il tempo di salutare
l'istante breve ancora più breve
se c'è una luce che trafigge il tuo cuore

L'arcobaleno è il mio messaggio d'amore
può darsi un giorno ti riesca a toccare
con i colori si può cancellare
il più avvilente e desolante squallore

Son diventato sai il tramonto di sera
e parlo come le foglie d'aprile
e vibro dentro ad ogni voce sincera
e con gli uccelli vivo il canto sottile
e il mio discorso più bello e più denso
esprime con il silenzio il suo senso

Io quante cose non avevo capito
che sono chiare come stelle cadenti
e devo dirti che
è un piacere infinito
portare queste mie valige pesanti

Mi manchi tanto amico caro davvero
e tante cose son rimaste da dire
ascolta sempre e solo musica vera
e cerca sempre se puoi di capire

Son diventato se il tramonto di sera
e parlo come le foglie d'aprile
e vibro dentro ad ogni voce sincera
e con gli uccelli vivo il canto sottile
e il mio discorso più bello e più denso
esprime con il silenzio il suo senso

Mi manchi tanto amico caro davvero
e tante cose son rimaste da dire
ascolta sempre solo musica vera
e cerca sempre se puoi di capire
ascolta sempre e solo musica vera
e cerca sempre se puoi di capire (a sfumare)

Радуга

Я ушел так внезапно,
Что не было времени даже проститься,
Короткий миг, теперь он еще короче,
Если есть луч света, проникающий в твое сердце.

Радуга — это моя весть о любви,
Может быть, однажды она сумеет коснуться тебя,
И можно стереть красками
Самую унизительную и горестную печаль.

Я стал вечерним закатом солнца
И говорю, как апрельские листья,
И дрожу внутри при каждом искреннем голосе
И вместе с птицами переживаю тонкое пение
Моя речь все красивее и насыщеннее
Выражает в молчании свой смысл.

Я не понимал стольких вещей,
Которые ясны, как падающие звезды,
И я должен сказать тебе,
что огромное удовольствие
Нести эти мои тяжелые чемоданы.

Мне тебя действительно не хватает, дорогой друг
И столько вещей осталось сказать,
Слушай всегда и только настоящую музыку
И попытайся понять, если можешь

Я стал вечерним закатом солнца
И говорю, как апрельские листья,
И дрожу внутри при каждом искреннем голосе
И вместе с птицами переживаю тонкое пение
Моя речь все красивее и насыщеннее
Выражает в молчании свой смысл.

Мне тебя действительно не хватает, дорогой друг
И столько вещей осталось сказать,
Слушай всегда только настоящую музыку
И попытайся понять, если можешь.
Слушай всегда и только настоящую музыку
И попытайся понять, если можешь.
Автор перевода — Milena-Cat

Вас также могут заинтересовать статьи:

Музыка, от которой замирает сердце
Хорошая музыка!
Пять потрясающих песен, которые вы никогда не слышали
ТЕГИ:
челентано
Комментарии
0 комментарии
Комментировать
Подписка