популярное

Другое такое упражнение, которое заставляет работать почти все мышцы организма и помогает худеть, еще нужно поискать! Вам не понадобятся ни тренажеры, ни гантели - вообще ничего. Только ваше тело и сила гравитации.

Магия зелёных глаз

Согласно народным приметам, самыми коварными считаются зелёные глаза. Значение этого цвета характеризуется равномерным смешением двух цветов: жёлтого и синего.

Фото дня: бабушка, которая мотивирует!

​Этой бабушке 72 года… Практически каждый день она приходит на площадку и тренируется. Без слов…

Знаменитый немецкий медик сделал сенсационное открытие: фитнес и спорт только укорачивают наш век

Лень и праздность – залог здоровья, – считает Петер Акст.
Что за бред сивой кобылы, наверняка скажет продвинутый читатель...

Поклонники не узнали постаревшую Сару Джессику Паркер

51-летняя Сара Джессика Паркер всегда отличалась оригинальным чувством стиля. Однако...

Ватиканская убийца – Мать Тереза

Представляем вашему вниманию очень неоднозначную статью Владимира Тулина, вызвавшую много споров в Сети.

"Мать Тереза была злобной и жестокой женщиной, по вине которой приняли мученическую смерть многие тысячи людей. В её «Домах для умирания» было запрещено давать обезболивающие средства, а больные умирали почти от любых болезней…"

Ведущего Владимира Соловьева заподозрили в получении коррупционных контрактов от Сбербанка

«Лапшеснималочная» подсчитала, что за два года консалтинговая компания Владимира Соловьёва получила от Сбербанка 316 млн рублей. Теперь его обвиняют в коррупции

Выберите место, где бы вы хотели оказаться в данный момент и узнайте, чего вам не хватает

В круговороте дней, событий и дел мы порой лишаем себя драгоценного времени, чтобы стать по истине счастливым человеком. Иногда нам не хватает таких простых и в то же время очень важных вещей. Предлагаем вам расслабиться и посмотреть на 8 замечательных мест. Прислушайтесь к себе. Где бы вы хотели оказаться?

Простое стихотворение о самом важном

Стоит время от времени напоминать себе об этом.

Из гадкого утёнка в красавчика, за которого теперь борются многие режиссеры…

Я даже и не признала этого актёра... А вы?
В этом пухленьком мальчишке тяжело разглядеть шикарного красавца, который не только пленил сердца миллионов женщин, но и состоялся как востребованный актёр.

30 цитат несравненной Фаины Раневской

Неподражаемая женщина!

20 работ, вышитых бисером, от которых невозможно оторвать взгляд!

В былые времена бисер ценился на вес золота. Им расшивали вещи только знатных господ, ведь лишь они могли позволить себе покупку такого дорогого материала.

Вот это сюжет и концовка!

Скандальный Пост Cosmopolitan: Почему Русские Женщины Никому Не Нужны?

Этот безжалостный текст был опубликован на сайте Cosmopolitan 7-го июня и вызвал такой скандал, что редакция решила его удалить. Но, как известно, Google помнит все…

Чтобы обеспечить герани пышное цветение, нужно знать ЭТИ правила! Моим цветам завидуют все соседи

Делаю так не первый год!

Модная стрижка «Аврора» 2017: 15 стильных вариантов

Этой прическе не занимать популярности. Романтичная и немного дерзкая стрижка аврора обладает удивительным свойством – она подходит практически всем, но при этом, в каждом случае создает уникальный образ. Единственное условие – высокий профессионализм вашего парикмахера, эта прическа по праву считается сложной.

Адриано Челентано и Клаудиа Мори: любовь, длиной в полвека

Совет каждому знаку Зодиака. Рекомендации астрологов не сбиться на жизненном пути.

Умение понимать важные и второстепенные вещи— очень большой талант. В этой статье собраны лучшие советы для каждого знака Зодиака. Они составлены профессиональными астрологами.

Советы помогут вам, если в вашей жизни наступил ступор, и вы не можете понять, что делаете не так.

Порой каждому из нас необходимо услышать трезвый совет, который поможет взглянуть на привычные вещи другими глазами. Иногда даже одной фразы является достаточно, чтобы изменить нашу жизнь, дать толчок двигаться дальше.

Мидзару, Кикадзару, Ивадзару: история трёх японских обезьян, ставших символом женской мудрости

«Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу»... А знаете ли вы, как звучит фраза в оригинальном переводе? :)

20 метких стишков-депрессяшек о наболевшем

Вам знакомо это чувство, когда бывает и смешно и немного грустно одновременно? И сейчас вы испытаете это снова! Перед вами 20 стишков-депрессяшек, написанных так, что вы будете долго смеяться, несмотря на некоторую печальность самой истории. Они покажут вам, что к любой проблеме можно и нужно относиться с юмором, и это не так уж и сложно, как может показаться. Приятного просмотра и хорошего настроения! 😉

10 заболеваний, которые лечит бассейн

Плавать - полезно!

Самые модные брюки сезона весна-лето 2017: 40 стильных вариантов

В сезон весна-лето 2017 брюки обретают новую форму и легко смогут поддерживать женственность в любом гардеробе. Модные течения подсказывают нам направление — разнообразие фасонов и фактур поможет вам выбрать самые удачные брюки на все случаи жизни

7 лучших фильмов 2017 года (на данный момент)

Выбрали лучшее из того, что крутили в кинотеатрах последние полгода.

Если начинаете кого-то или что-то ждать, уходите

Вы в отношениях. Для этого принципа не важно, в каких. Секс без обязательств, с серьезными намерениями, какие-то отношения с оттенком влюбленности… На самом деле, любой близкий контакт с другим человеком – это отношения. Даже тот, что без обязательств.

Если бы русские узнали правду о Ленине, на следующий же день не осталось бы ни одного памятника — историк-лениновед

— Анатолий Григорьевич, как вам удалось проникнуть в секретные фонды?
— Это случилось после августовских событий 1991 года. Мне выдали спецпропуск для ознакомления с секретными документами о Ленине. Власти думали найти причину переворота в прошлом. Я с утра до вечера сидел в архивах, и у меня волосы вставали дыбом. Ведь я всегда верил в Ленина, но после первых же тридцати прочитанных документов был просто потрясен.

  1. Литература

Как научиться любить

Ирвин Ялом о неврозах, смысле жизни, своей маме и Всевышнем.

Ирвин Ялом — один из самых известных психологов и психотерапевтов в мире, по популярности среди широких масс он, возможно, уступает только Фрейду. Профессор Стенфордского университета, живой классик, один из родоначальников экзистенциальной психотерапии…

Слава Ялома связана еще и с тем, что он большой писатель, допустивший массового читателя к кухне практикующего психолога. Он пишет очень умные, но не скучные книги, документальные захватывающие рассказы из практики экзистенциального психотерапевта.

Взять интервью у Ялома — практически чудо: не так-то просто говорить со специалистом по такому предмету, как «смысл жизни», а он еще и явно предпочитает написать книгу, чем отвечать на наивные вопросы журналистов. Но чудеса случаются.

Доктор Ялом очень быстро отвечает на письма. С учетом разницы часовых поясов (Москва — Калифорния) — почти мгновенно. «У меня интернет-зависимость, — ­шутит он. — Не могу удержаться, чтобы не проверять почту каждые пять минут».

Для меня остается загадкой, как он умудряется при этом не зависать часами в Сети, подчиняясь строгому графику своих творческих планов.

«Я вынужден охранять свое время для написания книг», — объясняет он, ­почему на интервью «о смысле жизни» выделил нам ровно 15 минут.

Сочиняю вопросы. Боюсь промахнуться. Шутка ли: смерть, свобода, изоляция и бессмысленность — четыре факта человеческого существования, от которых отталкивается экзистенциальное направление психотерапии. Что можно успеть за 15 минут? А за неделю? За год? За жизнь? Что нужно успеть? Кому это нужно? Я замечаю, что давно перестала придумывать вопросы для Ялома и вместо этого задаю вопросы себе.

Отчаявшись, звоню коллеге:

— Ты знаешь, кто такой Ирвин Ялом?

— Да, конечно.

— А что бы ты у него спросила?

— О!!! Я бы у него спросила: «Как мне жить?»

Ну вот. Опять. Как жить? Зачем жить? Беда с этими экзистенциальными психотерапевтами — чуть к ним приблизишься, поневоле задумаешься о смысле жизни. А что? Может, так и начать: «Доктор Ялом, как вы сами для себя решаете вопрос о смысле жизни? Так ли уж он необходим, этот смысл?»

«Я всегда старался сбежать от моего прошлого — от третьего класса, гетто, ярлыков, черных габардин и бакалейной лавки»

— Что-что? Да, я вас слышу… — Мы разговариваем через скайп. Ялом обхватывает свою ­лысоватую голову руками, барабаня по ней пальцами, как будто выколачивая мысли. Он невысокий, сухонький, с пронзительными и жесткими глазами. — На этот вопрос я разными путями отвечал в каждой моей книге. Мы все — существа, ищущие смысл жизни, и все мы испытываем беспокойство оттого, что нас поодиночке закинули в эту бессмысленную Вселенную. Чтобы избежать нигилизма, мы должны поставить перед собой двойную ­задачу. Во-первых, изобрести проект смысла жизни, достаточно убедительный для поддержания жизни. Следующий шаг — забыть о факте изобретения и убедить самих себя в том, что мы просто открыли смысл жизни, то есть у него независимое происхождение.

А лично вы, если говорить про вас… — я ­боюсь, что классик сейчас рассердится и прервет интервью. Но в следующую минуту понимаю, что он уже много раз отвечал на этот вопрос.

— Если говорить лично про меня, это — творчество. У меня есть две идентичности: я как писатель и я как психотерапевт. Разделить невозможно, оценить, какая из них важнее, тоже, и так было всю мою взрослую жизнь. Много лет я чередовал художественную и научную литературу и постепенно стал вписывать роман в научную книгу, ­совмещая одно и другое.

Быть психотерапевтом — это очень глубокое и вдохновляющее дело, иногда я шучу, что рад был бы заниматься этим, даже если бы пациенты не платили денег… А что касается книг, я не знаю, какое занятие может доставлять большее удовольствие и более наполнять жизнь, чем литература.

Я слушаю Ялома и вспоминаю исповедальные строчки из его очень искренней и глубокой книги «Мамочка и смысл жизни»: «Но мой сон говорит иначе. Он показывает, что я посвятил всю свою жизнь совершенно другой цели — завоевать признание и одобрение моей умершей мамы».

О выборе и судьбе

Связь прервалась: скайп не самое надежное средство. Я знаю, что еще не израсходовала отпущенные мне 15 минут. Пока гудит, пытаясь воссоединиться с Калифорнией, мой компьютер, роюсь в «Мамочке и смысле жизни» в поисках цитаты.

«Я всегда старался выбраться из моего прошлого, сбежать от него — от третьего класса, от гетто, от ярлыков, выставления напоказ, от черных габардин и бакалейной лавки, — сбежать, стремясь к независимости и росту. И возможно ли, что я так и не смог избежать ни своего прошлого, ни своей матери?..

Помню огромное мягкое кресло, стоявшее в ее комнате, которое я увидел, вернувшись домой из армии. Оно стояло возле стены, на которой висели полки, прогибающиеся под весом стоящих там книг — как минимум по одному экземпляру, а то и более, книг, ­написанных мною, масса других книг и пара дюжин словарей… Когда бы я ни заезжал в гости, она неизменно сидела на стуле с двумя-тремя моими книгами на коленях. Она держала их в руках, вдыхала запах книг, стирала с них пыль, но никогда не читала. Она была слишком слепа. Но даже перед тем, как ее зрение ухудшилось, книги оставались для нее чем-то непостижимым. Ее единственным ­образованием было — житель США.

Я писатель. А моя мама не умеет читать».

Ирвин Ялом — американец в первом поколении. Его родители в 1919 году бежали в Америку от погромов из местечка на границе России и Польши. Дома говорили на русском и идише, но сам Ирвин русского не знает. Он вырос в бедном квартале среди чернокожих соседей и всегда мечтал выбиться в люди.

Отец держал бакалейную лавку. Родители много работали, чтобы прокормить семью. Смысл их жизни, как и у всех эмиг­­рантов-беженцев, был в том, чтобы выжить в чужой стране. На улице было небезопасно. Ялом вспоминает, что его еврейское происхождение создавало ему проблемы в школе. И от реалий враждебного мира он спасался в городской библиотеке, куда ездил дважды в неделю на стареньком велосипеде.

— Толстой, Достоевский — мои любимые писатели, — включается наконец снова скайп. — Их книги сформировали мою философию, научили понимать глубину человеческой души. Именно тогда я подумал, что хочу быть писателем. Но в то время для юноши из еврейской семьи, из семьи эмигрантов выбор будущего не отличался разнообразием: либо продолжать семейный бизнес, либо стать врачом. Я выбрал второе, причем психиатрию, потому что, по моему мнению, это было ближе к возможности писать книги, чем надеяться на литературное будущее, торгуя в отцовской лавке.

Есть еще одна история, которая, по свидетельству самого Ялома, повлияла на выбор им профессии. Однажды, когда будущему светиле психотерапии было 14 лет, его отец едва не умер от коронарного тромбоза. Все были страшно напуганы, и мать в исступлении осыпала Ирвина упреками, что, мол, ­если бы он больше слушался и лучше себя вел, такого бы не случилось. И тут появился врач — «как ангел», скажет потом Ялом. Уверенный в себе, спокойный, круглолицый, он принес надежду и облегчение. Сделал укол и дал послушать сердечный ритм отчаявшемуся подростку: «Видишь, тикает как часы». Отцу стало лучше. А Ирвин принял окончательное решение стать врачом.

Истории пациентов, реальные и вымышленные, в которых читатели узнают себя, ­наблюдают собственную драму, соединили в себе врачебный опыт и литературную страсть Ялома, обеспечив ему мировую известность. Детально прописанная жизнь, сны, страхи, любовь и ненависть, зависимость и лишний вес, разводы и озарения перед смертью приковывают внимание читателей, поражая своей подлинностью и стирая грань между документальными данными и вымыслом.

Как вы считаете, ваши книги имеют психотерапевтический эффект? — спрашиваю я Ялома.

— Я абсолютно убежден, что мои книги могут очень помочь терапии. Не так давно я лечил одного молодого человека от любви, точнее — от одержимости любовью, и во время курса терапии он решил прочесть книгу «Когда Ницше плакал». После чего сказал, что ­получил гораздо больше от этой книги, чем от самого лечения. Вскоре он почувствовал ­себя лучше настолько, что прекратил лечение.

— Ваши новеллы часто основаны на реальных событиях. Показываете ли вы их предварительно пациентам? Бывали случаи, когда они не соглашались с вашим видением и ­запрещали публиковать?

— Конечно, если я пишу о любом из моих ­пациентов, я с ним заранее все согласовываю и показываю. Иногда мы вместе что-то дорабатываем. Мои пациенты имеют полное право наложить вето, если что-то не так. Но я и не описываю конкретного пациента, я меняю имена и факты, чтобы история не была слишком узнаваемой. Хотя бывает и так, что пациенты готовы полностью рассказать свою историю, если считают, что это может кому-то помочь.

— Ваши книги давно растащили на цитаты. В интернете выложены целые подборки на все случаи жизни. Вы сами в одном интервью рассказываете, как получили письмо от бездомного бродяги, который нашел вашу книгу в мусорном баке и написал вам, что она перевернула всю его жизнь. Каково это — быть мудрецом, человеком, к которому все обращаются с вопросом: как жить?

«С чем приходят пациенты, на что жалуются? Они не умеют любить, не знают, как дружить. Можно ли этому научить? Нет, наверное, нельзя»

— Я считаю себя сверхуспешным человеком: уже несколько десятков лет я являюсь профессором психиатрии Стэнфорда, мои коллеги и студенты относятся ко мне с уважением. Конечно, как писателю мне недостает поэтической образности. Но я знаю, что сумел реализовать то, что во мне было. Я написал ­немало книг, и у меня гораздо больше почитателей, чем я когда-либо мог мечтать. Но порой я с изумлением вижу, что люди приписывают мне гораздо больше мудрости, чем я действительно имею, и тогда я напоминаю себе, что не следует слишком серьезно относиться к похвалам. Каждому человеку необходимо верить, что на свете действительно есть умные мужчины и женщины. Когда я был моложе, я сам искал их. А теперь, пожилой и почтенный, стал волшебным кувшином для желаний других людей. Думаю, потребность в наставниках многое говорит о нашей уязвимости и о потребности в ком-то высшем. Или даже Всевышнем.

Об изоляции и смерти

Два кресла стоят напротив друг друга. Два человека разговаривают. Один из них погружается в собственный внутренний мир, исследует свой страх, свою боль, обнаруживает гнев или натыкается на неожиданные сомнения. Другой — проводник в этом путешествии. Он неплохо ориентируется на местности: сам много раз проделывал такие путешествия под чьим-то опытным руководством. Он не дает прямых советов, но умеет задавать вопросы так, чтобы путешествие не обрывалось.

— Длительная подготовка для психотерапевта обязательна, — говорит Ялом. — Теория ­само собой, но без определенного количества часов в роли пациента специалист в Америке просто не получит лицензию. Я начинал как психоаналитик — 700 часов психоанализа. Правда, меня смущала холодность моего психоаналитика. Из всех этих часов я запомнил вовсе не ее интерпретации, а лишь один момент, когда она взяла меня за руку и сказала: «Как трудно тебе тогда, наверное, пришлось». Человеческая реакция. Сопереживание. Еще когда я учился на втором курсе ординатуры, я прочел книгу Ролло Мэя «Существование: новое измерение в психиатрии и психологии», и она открыла для меня совершенно другие перспективы.

Среди героев ваших книг не только пациенты, но и философы — Ницше, Спиноза…

— Тогда же, на втором курсе, я записался на курс философии… Она меня всегда интересовала, я считаю, что она решает, по сути, те же задачи, что и терапия, — обращается к вопросам бытия, поиску смысла жизни. Эпикур, к примеру, считал, что истинная цель философии — облегчить человеческие страдания. Разве не похоже на задачу терапии?

Кушетка. Она есть, но Ялом использует ее нечасто, только если пациент очень ­напряжен, застенчив и ему трудно смотреть в глаза собеседнику или просто человек себя плохо чувствует. С чем приходят пациенты, на что конкретно жалуются? Ялом отвечает просто, без терминологии: они не умеют любить, не знают, как дружить. Можно ли этому научить? Нет, наверное, нельзя. Но можно помочь человеку раскрыть в себе самом способность любить: все уже есть внутри него ­самого, и задача — только обнаружить.

Как желудь становится дубом, так и человек, если убрать все завалы на пути его самореализации, разовьется в гармоничную, полностью реализовавшуюся личность. Эту мысль Ирвин почерпнул давным-давно из книги другого не менее известного психотерапевта — Карен Хорни. «Я хорошо помню молодую вдову с “больным”, как она выразилась, сердцем — неспособностью снова полюбить… — пишет Ялом в книге “Дар психотерапии”. — Я не знал, как этому можно помочь. Но посвятить себя искоренению множества препятствий, мешающих ей полюбить снова после смерти мужа? Это было в моих силах».

Помогая пациенту убирать завалы на своем пути, как меняется сам терапевт? Другими словами, бывает ли так, что и сам пациент становится «сопровождающим» для терапевта, помогает ему вскрыть какую-то свою проблему? — спрашиваю я.

— Да, конечно… — говорит Ялом. — Ну, ­например, когда я стал работать с онкологическими больными, я понял, что меня самого мучает страх смерти. Мои пациенты знали, что скоро умрут, в большинстве своем это были женщины с раком молочной железы. Именно возможность так близко видеть смерть сформировала меня как терапевта. И не только. Паула… так звали женщину, ­которая однажды вошла в мой кабинет. Я тогда уже был профессором психиатрии и планировал создать терапевтическую группу для людей с терминальными стадиями заболевания. У Паулы был рак. «Но я не раковая больная», — сказала она. Мы встречались вчетвером каждую неделю — она, я, ее смерть и моя.

Смерть для вас одна из главных категорий экзистенциального подхода, вы даже написали отдельную книгу о том, как бороться со страхом смерти, — «Вглядываясь в солнце, или Жизнь без страха смерти». Там есть такие слова: «Вопрос о смерти “чешется” беспрерывно, не оставляя нас ни на миг; стучится в дверь нашего существования, тихонько, едва уловимо шелестя у самых границ сознательного и бессознательного. Спрятанный, замаскированный, пробивающийся наружу в виде разнообразных симптомов, именно страх смерти является источником многих беспокойств, стрессов и конфликтов». У меня сложилось впечатление, что вы всегда стремитесь выявить у ваших пациентов страх смерти как центральную проблему.

Есть два вида одиночества… Бытовое и экзистенциальное. В этом, втором смысле, человек обречен быть одиноким

— Вы не совсем верно поняли. Я не говорю, что страх смерти является центральной точкой в любой моей терапии. По-английски я сознательно назвал свою книгу Overcoming the Terror of Death («Преодоление ужаса смерти». — «РР»). Я использовал слово «ужас», а не страх. Каждый человек сталкивается со страхом смерти, но есть такие пациенты, для которых этот страх становится настоящим кошмаром, который мучает их постоянно, не давая думать ни о чем другом. То, что вы прочли в этой книге, большей частью ­относится к работе с людьми, которые ­по-настоящему одержимы ужасом смерти.

Многим бороться со страхом смерти помогает вера в бога… А вы…

— Я не верю в бога. Я атеист. Вера в загробную жизнь может утешать, но это по-детски, это противоречит логике. С таким же успехом можно верить в инопланетян. Я предпочитаю жить в рациональном мире. Но если мой пациент верующий, я не переубеждаю его, я делаю то, что для него полезно.

Вы утверждаете, что психотерапевт сам должен открываться пациенту, не быть беспристрастным, и даже провели литератур­­но-терапевтический эксперимент, когда вы и ваша пациентка записывали впечатления от сессий в дневник, в результате чего получилась книга «Хроники исцеления. Психотерапевтические истории». Насколько сильно вы можете привязываться к пациенту?

— Мои пациенты много значат для меня, я думаю о них в период между сессиями, анализирую, как они растут. Идея о нейтральности терапевта, которую высказывал Фрейд, осталась в прошлом: лечит именно встреча, связь двух людей. Ведь со мной пациент выстраивает отношения точно так же, как и с другими людьми, — а значит, мы можем наблюдать непосредственно, прямо в кабинете, что именно он делает не так, на примере наших отношений. И работать с ними как с моделью. Терапия — это для пациента не замена жизни, это как генеральная репетиция. Но при этом я всегда жестко соблюдаю профессиональные границы. Это чрезвычайно важно в процессе терапии.

И все же, человек, как бы он ни проработал с психотерапевтом свои способы строить отношения, как бы качественно ни расчистил завалы, мешающие ему расти и развиваться, остается смертным, одиноким, да и смысл от него постоянно ускользает … Выходит, терапия не может сделать человека счастливым?

— Действительно, терапия не может сделать человека бессмертным, если вы это имеете в виду. Лично я часто нахожу утешение в том, что два состояния небытия — до нашего рождения и после смерти — совершенно одинаковы. Но мы тем не менее так боимся второй черной вечности и так мало думаем о первой… Что касается одиночества… Есть два вида одиночества: бытовое, когда некому слова сказать, и экзистенциальное, его еще называют изоляцией.

В этом, втором, смысле человек обречен быть одиноким. Как бы ни были мы близки с мужем или женой, умирать все равно придется поодиночке. Иной раз, пытаясь спастись от изоляции, мы бросаемся в отношения, пытаясь слиться с партнером намертво, теряя самосознание, чтобы только не чувствовать свою отдельность, изолированность. Но это не помогает. Включиться в другого человека можно, только встречаясь с собственным одиночеством.

— И все же, как вы понимаете, что ваша терапия успешна? Есть ли какой-то критерий?

— Для опытного психотерапевта заметить улучшения не проблема. Вы видите изменения во многих аспектах жизни пациента, ­даже в его поведении во время сеансов. Но главное — пока пациент думает, что причина всех его проблем лежит вне его, изменений ждать бесполезно.

Если пациент мне говорит: «У меня в жизни все так складывается, от меня не зависит. Какие законы принимает правительство?! Виновата система, ­другие люди вокруг меня…» — я говорю: «­Хорошо, я вам охотно верю. Но давайте ­попробуем определить, на сколько процентов виноваты система и другие люди, а на сколько процентов вы готовы взять ответственность на себя. На десять процентов? На пять? Давайте посмотрим, что это за пять процентов и что мы можем тут изменить». И мы ­начинаем работать.

О времени и любви

На сайте доктора Ялома мультимедийная ­фотография: юный Ирвин поворачивает ­голову и обрастает седой бородой, с каждым движением превращаясь в старика. Исчезают усики, округлость черт, лицо становится жестким.

Завороженно смотрю на эту метаморфозу и думаю о строчках из книги «Вглядываясь в солнце, или Жизнь без страха смерти»: «­Задержите взгляд на фотографии, где вы так молоды. Позвольте мучительному переживанию ненадолго завладеть вами; ощутите не только горечь, но и сладость этого мгновения».

Время летит быстро. Мои 15 минут давно истекли. У меня осталось лишь несколько ­писем Ялома, где он отвечает на часть ­вопросов, которые я не успела задать ему устно.

Я знаю, что Ирвин Ялом давно и счастливо женат, свою жену Мэрилин он встретил, когда ему было всего 15 лет. И даже заключил ­пари с другом на 50 долларов, что женится на ней, и получил свой выигрыш восемь лет спустя. Сейчас у них уже четверо взрослых ­детей. ­Четыре года назад Ирвин вместе с ­Мэрилин приезжал в Москву — это единственный раз, когда они были в России.

Я ­была на пресс-конференции, которую они давали вместе. Все вопросы были, конечно, к нему: известный писатель, великий гуру. Но в какой-то момент он отказался отвечать, попросив журналистов задавать вопросы жене: «Она первая читает мои книги. Уже очень много лет мы не расстаемся ни физически, ни духовно. Сфера интересов Мэрилин — французский язык и культура, она тоже пишет книги».

Одна из последних ее книг, «Как французы вновь и вновь изобретали любовь», — это истории любви от Абеляра и Элоизы до Пруста и Сартра и Симоны де Бовуар.

«Мы пишем с ней одну и ту же книгу, только с разных концов», — Ялом по привычке выдает очередной афоризм.

А как вы пишете книги? И главное — когда? Ведь вы еще работаете с пациентами, преподаете…

— Я пишу рано утром: для работы над книгами мне нужны четыре-пять часов непрерывного труда. Если я пишу роман, то работаю семь дней в неделю. Практика у меня сейчас небольшая, человек двенадцать в ­неделю. В основном я занимаюсь книгами. И практика особая: я не беру пациентов на длительную терапию, больше чем на год. И предупреждаю об этом сразу: я уже старый человек, мое время ограничено. ­Наверное, я немного обленился — я также не беру очень сложных пациентов, например с суицидальными ­рисками или с раздвоением личности. Но в прошлом я много работал с такими ­больными. Семья и книги — это для меня сейчас самое важное. Каждое лето мы стараемся куда-то поехать все вместе на пару недель. Несколько лет назад были на Гавайях. Потом в Северной Калифорнии».

На этом месте письмо обрывается. Под остальными вопросами Ирвин Ялом написал: «Мне очень жаль, но у меня больше нет времени».

Цитатник

Из книг Ирвина Ялома

  • Любовь

Это скорее форма существования: не столько влечение, сколько самоотдача, отношение не столько к одному человеку, сколько к миру в целом.

  • Одиночество

Все мы — одинокие корабли в темном море. Мы ­видим огни других кораблей, нам до них не ­добраться, но их присутствие, свет этих огней, и сходное с нашим трагическое положение дают нам большое утешение в нашем экзистенциальном одиночестве.

  • Ответственность

Мы полностью ответственны за свою жизнь: не только за свои действия, но и за свою неспособность действовать.

  • Семья

Многие браки распадаются потому, что вместо проявления заботы друг о друге партнеры используют друг друга в качестве средства борьбы со своей изоляцией.

  • Смерть

Смерть — неотъемлемая часть жизни, и, постоянно принимая ее в расчет, мы обогащаем жизнь, а отнюдь не обкрадываем ее. Физически смерть разрушает человека, но идея смерти спасает его.

  • Тревога

Это часть существования; пока мы продолжаем расти и созидать, мы не можем быть свободными от нее.

  • Свобода

Мы — существа, созданные по своему собственному проекту, и идея свободы страшит нас, поскольку предполагает, что под нами — пустота, абсолютная «безосновность».

  • Психотерапия

Я уверен, что основным предметом психотерапии всегда бывает эта боль существования, а вовсе не подавленные инстинктивные влечения и не полузабытые останки прошлых личных трагедий, как обычно считается.

Светлана Скарлош
По материалам — rusrep.ru

WOW. Все, что нельзя пропустить

www.cluber.com.ua

Вас также могут заинтересовать статьи:

КАКОЙ МУЖ — ТАКАЯ И ЖЕНА
Психология выбора
Любовь и Влюблённость... в ЧЁМ разница? Притча.
ТЕГИ:
ирвин ялом, интервью с писателем
Комментарии
0 комментарии
Комментировать
  1. Семья и дети

Как воспитать умного ребенка: 6 советов от Максима Поташева

Магистр игры «Что? Где? Когда?» и отец троих детей Максим Поташев не знает ни одного способа вырастить гения. А вот как привить ребенку тягу к саморазвитию – рассказывает.

Магистр игры “Что? Где? Когда?”, один из умнейших мужчин России и отец троих детей Максим Поташев признается, что не знает ни одного способа вырастить гения. А вот привить ребенку тягу к саморазвитию и самореализации вполне можно. Как? Своими советами воспитания детей Максим Поташев поделился со Светланой Голицыной, пишет Deti.mail.ru.

Совет 1. Не планируйте за детей их будущее.

Моя дочка Анна еще очень мала — ей всего три годика, поэтому я стараюсь пока не очень вмешиваться в процесс ее воспитания. А вот старшие сыновья, Роман и Андрей, уже вполне сформировавшиеся личности. Они близнецы, но абсолютно разные и по характеру, и по увлечениям.

Роман, как мне кажется, обладает хорошей перспективой в инженерном деле. У него золотые руки, он увлеченно возится с компьютерами и ходит в кружок по основам программирования. Андрей же — явный гуманитарий, очень много читает, совсем как я когда-то. Кроме того, он любит серьезные фильмы и уже сейчас неплохо анализирует их. наверное, сможет стать киноведом.

Я редко бываю в Москве, постоянно в разъездах. Но все же я иногда проверяю уроки, обязательно нахожу время на разговоры “по душам” с сыновьями и, бывает, хожу на родительские собрания. Слушаю там разное, и не всегда одни дифирамбы.

Вообще же я стараюсь понять, что интересно моим детям и чего они по-настоящему хотят. Нет ничего более важного, чем неподдельный интерес ребенка. Лишь от этого и надо отталкиваться, и в этом помогать. Поэтому я не распланировал для них четкое будущее. В жизни нужно смотреть по ситуации, а не забегать вперед.

Совет 2. Не занимайтесь “дрессурой” ребенка.

“Жесткой дрессуры” со стороны родителей я никогда не ощущал. Они влияли на меня своим примером. У нас в семье вообще было не принято требовать отчета, заставлять зубрить, делать вместе с ребенком уроки и т.п. По-моему, родители даже не замечали, что я учился в школе.

И сам я на школе особо не акцентировался, и не тратил много времени на занятия. Я черпал свои знания из книг, и только из них. И во взрослой жизни мне школьное образование, если честно, не очень пригодилось. Вот на физтехе — там да, заниматься приходилось очень много.

Мои сыновья уже поучились в США, и им там очень понравилось: главным образом потому, что в американской школе от них ничего толком не требовали. Там действительно очень доверительные отношения между учителями и учащимися, а процесс обучения носит, скорее, игровой характер. Но уровень самого преподавания довольно низкий.

Я общался на эту тему со своими друзьями, которые живут в США, Канаде и Израиле, и понял, что везде ситуация примерно одинаковая. Все нацелено на личностный рост детей, их не подавляют, и особо ни в чем не ограничивают. Но родители — почти без исключения — жалуются на уровень подготовки на начальном этапе.

Сейчас мои сыновья учатся в московской школе. Причем выбирали мы ее по одному лишь критерию — шаговой доступности. А оказалось, что и учебный процесс там на высоте.

Совет 3. Не важно, откуда ребенок черпает знания.

В годы моего детства (1970-80 годы) информация как-то сама “черпалась из воздуха”. Непонятно откуда, и как она усваивалась, но усваивалась же! Например, я смотрел учебный канал по телевизору, и это было весьма полезно. Очень жаль, что сейчас ничего подобного нет.

А еще порой мне кажется, что современным детям как раз навыка “черпать знания из ниоткуда” серьезно не хватает. Хотя доступ к любой информации открыт.

Вы замечали, что когда нынешнему ребенку задаешь вопрос, ответа на который он не знает, то обычно слышишь в ответ: “А мы этого еще не проходили в школе”? Вот это меня изумляет больше всего — неужели не интересно узнать чуть больше того, чем тебе рассказывают в классе?

Пару лет назад я, по просьбе сына, подарил ему электронную книгу — “читалку”. Стал закачивать туда разные библиотеки. И вдруг я поймал себя на том, что мне стало ужасно обидно: вот бы такую радость в детстве! А когда-то за хорошей книгой нужно было очередь отстоять, сдать макулатуру или достать ее у спекулянтов.

Кстати, помимо художественной литературы я не расставался с “Большой советской энциклопедией”. Сейчас подарил ее сыновьям, но пока они не очень склонны открывать эти тома. Им гораздо интереснее находить все то же самое в интернете.

Совет 4. Нужно не запрещать, а увлечь детей.

У современных детей очень много дополнительных источников информации, которые на самом-то деле не несут в себе ничего ценного. Я имею в виду, например, игровое кино, которое надо смотреть, чтобы не стать белой вороной; компьютерные игры, в которые тоже играют все поголовно; разговоры ни о чем в чатах… Каналов информации несоизмеримо больше, чем было в моем детстве, но многие из них просто замусоривают неокрепшее сознание.

Можно пытаться ограничивать такие источники, но тогда ваш ребенок начнет компенсировать запреты, допустим, вредными привычками. И кому от этого станет лучше? Невозможно на всю жизнь поставить на ребенке ограничительный фильтр — так просто не получится.

Кроме того, запретный плод сладок. Мои сыновья, например, точно найдут возможности обойти любые категоричные запреты. А вот увлечь детей чем-то по-настоящему важным в состоянии любой неравнодушный родитель.

Совет 5. Умный ребенок не обязан быть сутулым и чахлым.

В детстве я активно занимался плаванием, баскетболом, да много чем еще. Сейчас я, увы, скорее активный болельщик, но все же частенько выхожу на прогулку с палками: всерьез увлекся скандинавской ходьбой.

Как показывает мой личный опыт, все совместимо. И умный мальчик из хорошей семьи совсем не обязательно должен быть сутулым и чахлым персонажем. Кстати, в первой школе весь мой класс состоял на учете в детской комнате милиции. За исключением меня, но это мне просто повезло. У нас было прекрасное, бодрое, здоровое и хулиганистое детство.

Последние два класса я посещал физико-математическую школу. Там, конечно, была другая среда. Но и мои новые одноклассники играли в футбол, носились по двору и стреляли из рогаток. Так что все школьные годы у меня были совершенно нормальные, отнюдь не “ботанические”.

Совет 6. Ребенка невозможно “научить”, но его можно и нужно научить учиться.

Не уверен насчет просмотра, но участие ребенка в интеллектуальных играх очень полезно. Во-первых, потому что такие игры — командные. Они учат взаимодействию, коммуникации, вырабатывают навыки слышать других и отстаивать свою точку зрения. Все эти составляющие очень важны для развития личности.

Во-вторых, я еще в 90-х годах XX века занимался детскими интеллектуальными соревнованиям, и могу сказать следующее: у детей резко повышается самооценка, они начинают понимать свои сильные и слабые стороны. Неизбежно у них пробуждается и тяга к знаниям.

Сейчас есть много детских команд в самых разных городах, и вы всегда можете найти тот клуб, куда примут вашего ребенка. Очень бы советовал это всем родителям. Только не торопитесь: ребенка в данную сферу нужно приводить лет с 13-ти, не раньше. Ведь для того чтобы эффективно участвовать в командной игре, еще нужно “дозреть”. Моим сыновьям скоро исполнится 12, и они в мои игры пока не играют. А вот примерно через год я обязательно всерьез над этим вопросом задумаюсь.

Интеллект — не статическая величина. Конечно, на уровень развития ребенка отчасти влияет генетика. А вот все остальное — в ваших руках. Например, такие составляющие как ваш личный опыт, ваш личный пример, ваше собственное развитие.

Я много изучал этот вопрос и понял: ребенка невозможно “научить”. Но его можно и нужно научить учиться. Задача родителя — привить ему интерес к интеллектуальной деятельности и помочь двигаться дальше.

из Bonjourglamour.ru

ТЕГИ:
Советы, Воспитание детей
Комментарии
комментарии
Комментировать
Подписка