популярное

Самые красивые и здоровые люди

К вопросу о ритуале рабнэй (освящение)

В данном случае речь идёт именно о пранапратиштха - ритуале освящения путём "вселения" энергии Будд в предметы. Такой ритуал не может проводиться в отношении домов, мостов и прочих освящаемых мест.

Вам это к лицу. Маленькие хитрости и секреты макияжа от записных красоток.

Сочинение школьницы стало хитом в Интернете

Сочинение обычной школьницы буквально взорвало русскоязычное интернет-сообщество. Уверены, многих из вас эта история затронет до глубины души...

5 причин нелюбви к Меган Маркл, или почему многие считали, что она не пара принцу?

Что не так с Меган Маркл? Почему эти отношения называют мезальянсом?

Они вам очень признательны за вкусную еду. Своим отношением вы подали пример детям,чтобы они выросли добрыми и отзывчивыми. Так давайте продолжим наше хорошее начинание и поддержим приют. Просим всех не равнодушных родителей помочь нам в благоустройстве приюта на Московском кто чем может:

Это потрясающе!

Фейк про заработную палату в СССР якобы в 120 рублей. Какой была настоящая зарплата в СССР

В настоящее время нередко слышатся рассказы про то, как плохо жилось во времена Советского Союза. Это было связано с маленькими зарплатами и дефицитом многих вещей. Вот только реальные факты указывают совершенно на другое.

Банки Швейцарии ищут наследников миллиардов

Знаменитые на весь мир банковские учреждения Швейцарии озабочены необычной проблемой! В них скопились сотни счетов, владельцы которых не приходили за деньгами уже более полувека.

чем потерять годы в неудачном браке...

Эксперт разнёс в пух и прах бред, который женщинам впаривают рекламщики

Известно ли вам, что косметологи и рекламщики пудрят нам мозги по поводу так называемого «целлюлита», выдавая чушь за реальность с целью наживы? Мы предлагаем глубже погрузиться в эту тему и ознакомиться с мнением эксперта, тем более, что изложено оно интересно и подробно.

Мна старый человек сказал

И я запомнил эту фразу...

Сняли несчетное количество клещей, обработали от паразитов, реабилитировали. Уже приучена к улице, на поводке гулять умеет. Деток Дина не обижает, с другими собаками дружит. Ну золото, а не собака! Приют сделал свое дело! Осталось за малым, за хозяином...
А пока сидит одна в клетке и ждет когда ее заберут в теплый и полный любви дом!

11 книг, на которые не будет жалко потратить время даже в отпуске

Отличный список!

К сожалению, многие воспринимают соблюдение норм и правил этикета за столом как нечто зазорное, считая это признаком высоколобых эстетов, которые совсем далеки от реальной жизни. На самом деле основы этикета достаточно просты. Просто сохраните себе эти таблички и запомните простые правила.

Как сделать вашего ребенка успешным?

10 замечательных советов для родителей от доктора Комаровского.

Этот мужчина просто пошел в туалет. То, что случилось потом, похоже на фильм ужасов...

Это похоже на самый страшный ночной кошмар... Жуткое происшествие, которое было бы похоже на выдумку, если бы не произошло в реальности.

10 японских секретов молодости и красоты от Чизу Саеки.

Революционный японский уход за кожей – как сделать кожу красивой в любом возрасте

Я уже 7 лет живу в Норвегии и хочу рассказать о том, что меня до сих пор здесь изумляет

Меня зовут Вероника, и я уже 7 лет живу в Норвегии. В эту северную страну мне «пришлось» переехать из Риги вслед за мужем. За годы, проведенные в Норвегии, многое изменилось в моей жизни. Так, у меня полностью поменялся гардероб: я отказалась от каблуков и платьев в пользу джинсов, свитеров и обуви на низком каблуке.

Не закрывайте глаза на чужую беду! И вы без слов все поймете...

Вы проходите мимо них каждый день, спеша на работу, домой или гуляя по парку. Вам кажется, что их много - грязных, голодных, они портят своим видом облик города. Но ведь они не виноваты!

Мысли — это очень тонкая, но очень мощная форма энергии

Слова — менее тонкая, действия представляют собой наиболее плотную форму энергии. Действие — это энергия в плотной физической форме, в мощном движении. Когда ты думаешь, говоришь и действуешь исходя из негативного понятия вроде «Я — неудачник», ты приводишь в движение огромную созидательную энергию.

Кто решил от тебя уйти,
Кто был в списке твоих друзей,
Кто тебе помогал в пути.

Кто любимым когда-то был,
Или даже остался им.
Кто так страстно тебя любил,
А теперь стал совсем чужим.

И, не значит, что он плохой,
Значит, просто закончен бал.
Просто так решено судьбой
В этой жизни кривых зеркал.

Отпусти, пусть уходит вдаль,

  1. Полезные советы

Рисуем ровные стрелки (подводка)

1. Чтобы стрелки ложились ровно и не размазывались, подготовьте кожу век. Обезжирьте ее, протерев тампоном, смоченном в тонике или мицеллярной воде. На сухую кожу век и под бровь нанесите специальную базу для теней. Она выпускается в виде крема, пасты или карандаша и предотвращает стирание и обесцвечивание всех косметических средств для глаз. После нанесения базы подождите несколько минут. Не накладывайте на веки жирный крем или тональную основу - нанесенные поверх этих средств тени и карандаши будут скатываться или отпечатываться на коже.
2. Мягкой плоской кистью нанесите на веки тени нейтрального оттенка. Если вам нравится мягкий макияж, затемните наружные уголки глаз тенями более насыщенного тона. Если же вы хотите получить драматический эффект, оставьте верхние веки светлыми. Внутренний уголок глаза троньте атласными белыми, кремовыми или светло-бежевыми тенями - это освежит взгляд и визуально увеличит глаза.
3. Выберите косметическое средство для подводки. Фломастер дает яркую и четкую линию, которую можно сделать более толстой или тонкой. Мягкий пудровый карандаш рисует более размытый контур, который легко растушевать, создав эффект дымчатых глаз. Ну и жидкая подводка с тонкой длинной кисточкой способна выводить стрелки толщиной с волосок. Однако именно это средство наиболее капризно и требует опыта и твердой руки.

Красивые и яркие стрелки можно изобразить с помощью подводки в геле или муссе. Она ложится ровнее, чем жидкий лайнер и, в отличие от фломастера, застывает не сразу, а через несколько секунд, что дает возможность при необходимости подкорректировать макияж. Такая подводка наносится профессиональной кистью с изогнутой ручкой или скошенной жесткой кисточкой. В зависимости от выбора инструмента вы можете регулировать толщину стрелки.
4. Наберите подводку на кисть и, держа ее под прямым углом, одним уверенным движением нарисуйте стрелку. Чтобы она была более ровной, начните с середины верхнего века. Ведите кисть как можно ближе к линии роста ресниц. Стрелку можно закончить у внешнего уголка глаза или продлить к вискам, удлиняя разрез. Для макияжа в ретро стиле приподнимите «хвостик» стрелки вверх. Такой прием поможет визуально «омолодить» взгляд, если веко немного опущено.
Нарисуйте стрелки на обоих глазах и оцените их толщину и симметричность. Если получившееся вам нравится, повторите линию, сделав ее более насыщенной. При желании можно продлить ее к внутреннему углу века. Толщина стрелки зависит от размера кисти и интенсивности нажима.
Следите, чтобы линия шла ровно и не прерывалась - иначе при засыхании подводка образует некрасивые проплешины. Нанеся жидкое или гелеобразное средство, не открывайте широко глаза - несколько секунд посидите с полуприкрытыми веками. Так вы убережете подводку от отпечатывания под бровью, а себя - от необходимости переделывать макияж.
 
из FASHION Беседка
ТЕГИ:
глаза, подводка, веки, срелки, Макияж
Комментарии
0 комментарии
Комментировать
  1. Литература

Главные писатели XXI века, которых нужно читать

Донна Тарт, Том Стоппард, Леонид Юзефович и Мишель Уэльбек — составили для вас краткий гид по главным прозаикам последних лет, произведения которых уже можно считать классикой

На этой неделе в издательстве Corpus на русском языке наконец-то вышел роман «Безгрешность» Джонатана Франзена, автора «Поправок» и «Свободы» — семейных саг, ставших событиями в мировой литературе. По этому случаю книжный критик Лиза Биргер составила краткий ликбез по главным прозаикам последних лет — от Тартт и Франзена до Уэльбека и Эггерса, — написавшим самые важные книги XXI века и заслуживающим права называться новыми классиками.

Донна Тартт

Один роман в десять лет — такова производительность американской романистки Донны Тартт. Так что ее три романа — «Тайная история» в 1992-м, «Маленький друг» в 2002-м и «Щегол» в 2013-м — это целая библиография, к ней от силы добавится десяток статей в газетах и журналах. И это важно: Тартт — не просто один из главных авторов с тех пор, как роман «Щегол» получил Пулицеровскую премию и снес все верхние строчки всех в мире бестселлер-листов. Она еще и романист, хранящий исключительную верность классической форме.

Начиная со своего первого романа «Тайная история» о группе студентов-античников, чрезмерно увлекшихся литературными играми, Тартт вытаскивает неповоротливый жанр большого романа на свет современности. Но настоящее здесь отражается не в деталях, а в представлениях — нам, сегодняшним людям, уже не так важно знать имя убийцы или даже вознаградить невинных и наказать виновных. Мы просто хотим, открыв рот и замерев от удивления, следить за тем, как вращаются шестеренки.

Что читать в первую очередь

После успеха «Щегла» его героическая переводчица Анастасия Завозова заново перевела на русский и второй роман Донны Тартт «Маленький друг». Новый перевод, избавленный от ошибок прошлого, отдает наконец должное этому завораживающему роману, главная героиня которого заходит слишком далеко, расследуя убийство своего маленького брата, — это одновременно страшная сказка о тайнах Юга и предвестник будущего бума жанра young adult.

Донна Тарт «Маленький друг»,

Кто близок по духу

Донну Тартт часто ставят в один ряд с другим спасителем большого американского романа, Джонатаном Франзеном. При всей их очевидной разнице Франзен превращает свои тексты в настойчивый комментарий к состоянию современного общества, а Тартт именно к современности вполне себе равнодушна — оба они ощущают себя продолжателями классического большого романа, чувствуют связь веков и выстраивают ее для читателя.

Зэди Смит

Английская романистка, о которой в англоязычном мире шумят намного больше, чем в русскоязычном. В начале нового тысячелетия именно она считалась главной надеждой английской литературы. Как очень многие современные британские писатели, Смит принадлежит сразу двум культурам: ее мать с Ямайки, отец — англичанин, и именно поиск идентичности стал главной темой ее первого романа «Белые зубы» о трех поколениях трех британских смешанных семей. «Белые зубы» примечательны прежде всего способностью Смит отказаться от оценок, не видеть трагедию в неизбежном столкновении непримиримых культур и одновременно умением сочувствовать этой другой культуре, не презирать ее — хотя само это противостояние становится неиссякаемым источником ее едкого остроумия.

Точно так же непримиримо оказалось в ее втором романе «О красоте» столкновение двух профессоров: один либерал, другой консерватор, и оба изучают Рембрандта. Наверное, именно убежденность в том, что есть что-то, объединяющее нас всех, несмотря на различия, будь то любимые картины или земля, по которой мы ходим, и отличает романы Зэди Смит от сотен таких же искателей идентичности.

Что читать в первую очередь

К сожалению, последний роман Смит «Северо-Запад» («NW») так и не был переведен на русский язык, и неизвестно, что будет с новой книгой «Время свинга», которая выйдет на английском в ноябре. А между тем «Северо-Запад» — это, пожалуй, самая удачная и, может, даже самая понятная нам книга о столкновениях и различиях. В центре — история четырех друзей, выросших вместе в одном районе. Но кому-то удалось добиться денег и успеха, а кому-то —нет. И чем дальше, тем большим препятствием для их дружбы становятся социокультурные различия.

Зэди Смит «NW»


Кто близок по духу

«Будда из пригорода» Ханифа Курейши был написан за десять лет до «Белых зубов», роман Хари Кунзру «Без лица» опоздал всего на несколько лет, роман «Наследство разоренных» Карен Десаи получил Букеровскую премию в 2006 году. В общем, у нас нет недостатка в книгах о потере культуры и поисках идентичности. Не совпадают они, как правило, только в интонации. Смит не воспринимает культурные противоречия как катастрофу, наоборот — она показывает, что столкновение неизбежно, что общество просто выстроено на различиях и противоречиях, и все кругом с приставкой «мульти». Мы принадлежим не только к разным культурам, но и к разным идеям, к разным социальным слоям. Но именно эта разница нас и объединяет.

Том Стоппард

Великий английский драматург (по происхождению — чехословацкий еврей, что объясняет его интерес к восточноевропейской и русской темам), запомнившийся массам прежде всего по пьесе «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», — она написана в 1967 году, переведена самим Бродским, а в 1990 году эффектно экранизированная самим Стоппардом с Тимом Ротом и Гэри Олдманом в главных ролях. Благодаря Бродскому Стоппарда в России знают, его пьесы выходили отдельными книгами и постоянно ставятся в театрах. Но широкой публике, кроме Розенкранца с Гильденстерном, они не особенно известны, и потому Стоппард считается автором в первую очередь хитроумных ракурсов. На самом деле драматургия Стоппарда — это прежде всего драматургия идей, будь то разговор о детерминизме в начале XIX века, о гражданских свободах в Африке XX века, раздираемой войнами, или даже о диссидентах Восточной Европы.

Для нас все это многообразие идей отражается через систему зеркал, в которых прошлое кажется современностью, а персонажи из разных веков могут присутствовать на сцене одновременно. Эта бесконечная игра способна утешить даже того читателя, кому не сразу открывается гуманистический посыл стоппардовской драмы.

Что читать в первую очередь

Конечно же, «Берег утопии» — драматическую трилогию 2002 года о России XIX века, главными героями в которой стали русские мыслители: Герцен, Бакунин, Огарев, Белинский. В общем понятно, что в позапрошлом столетии люди так же страдали за Россию, как герои сегодняшнего фейсбука, — и наверняка порой казались себе удивительно нелепыми. Стоппард открывает совершенно человеческое мучение духа за фигурами из учебников истории, которые всегда хотят как лучше. Эта смена оптики оздоравливает.

Том Стоппард «Берег утопии»


Кто близок по духу

Рядом со Стоппардом так и тянет поставить какую-нибудь большую фигуру прошлого века вроде Томаса Бернхарда. В конце концов, его драматургия, конечно, очень сильно связана с ХХ веком и поисками ответов на сложные вопросы, поставленные его драматической историей. На самом деле самый близкий родственник Стоппарда в литературе — и не менее нам дорогой — это Джулиан Барнс, у которого точно так же через связи времен выстраивается жизнь вневременного духа. Тем не менее растерянная скороговорка стоппардовских персонажей, его любовь к абсурдизму и внимание к событиям и героям прошлого нашли свое отражение в современной драме, искать которую следует в пьесах Максима Курочкина, Михаила Угарова, Павла Пряжко.

Том Вулф

Легенда американской журналистики — его «Конфетнораскрашенная апельсиннолепестковая обтекаемая малютка», вышедшая в 1965 году, считается началом жанра «новой журналистики». В своих первых статьях Вулф торжественно провозгласил, что право наблюдать за обществом и ставить ему диагноз отныне принадлежит журналистам, а не романистам. Через 20 лет он сам написал свой первый роман «Костры амбиций» — и сегодня 85-летний Вулф все еще бодр и с той же яростью кидается на американское общество, чтобы разодрать его в клочья. Впрочем, в 60-х он как раз этого не делал, тогда его еще завораживали чудаки, идущие против системы, — от Кена Кизи с его наркотическими экспериментами до парниши, придумавшего для себя и своего мотоцикла костюм гигантской ящерицы. Теперь сам Вулф превратился в этого антисистемного героя: джентльмен с Юга в белом костюме и с палочкой, презирающий всех и вся, нарочито игнорирующий интернет и голосующий за Буша. Его магистральная идея — все кругом настолько безумно и криво, что невозможно уже выбирать сторону и серьезно относиться к этой кривизне, — должна многим оказаться близкой.

Что читать в первую очередь

Трудно пропустить «Костры амбиций» — большой роман о Нью-Йорке 80-х и столкновении черного и белого миров, самый приличный перевод Вулфа на русский (работа Инны Берштейн и Владимира Бошняка). Но простым чтением его не назовешь. Совсем не знакомому с Томом Вулфом читателю стоит прочитать «Битву за космос», рассказ о советско-американской космической гонке с ее драмами и человеческими жертвами, и последний роман «Голос крови» (2012) о жизни современного Майами. Когда-то книги Вулфа продавались миллионными экземплярами, но его последние романы такого успеха не имели. И все же на читателя, не отягощенного воспоминаниями о Вулфе лучших времен, эта критика всего должна производить ошеломляющее впечатление.

Том Вулф «Голос крови»


Кто близок по духу

«Новая журналистика», к сожалению, родила мышь — на поле, где когда-то неистовствовали Том Вулф, Трумен Капоте, Норман Мейлер и многие другие, остались только Джоан Дидион да журнал «Нью-Йоркер», все так же предпочитающий эмоциональные рассказы в настоящем времени от первого лица. Но настоящими продолжателями жанра стали комиксисты. Джо Сакко и его графические репортажи (на русский переведена пока только «Палестина») — лучшее из того, чем литература сумела заменить вольный журналистский треп.

Леонид Юзефович

В сознании массового читателя Леонид Юзефович остается человеком, придумавшим жанр исторических детективов, так утешавший нас в последние десятилетия, — его книги о сыщике Путилине вышли еще раньше акунинских рассказов о Фандорине. Примечательно, впрочем, не то, что Юзефович был первым, а то, что, как и в других его романах, героем детективов становится реальный человек, первый глава сыскной полиции Петербурга сыщик Иван Путилин, рассказы о знаменитых делах которого (возможно, им самим и написанные) публиковались еще в начале XX века. Такая точность и внимательность к реальным персонажам — отличительная черта книг Юзефовича. Его исторические фантазии не терпят лжи, да и выдумку не ценят. Здесь всегда, начиная с первого успеха Юзефовича, романа «Самодержец пустыни» о бароне Унгерне, вышедшего в 1993 году, будет реальный герой в реальных обстоятельствах, домысленных только там, где в документах остались слепые пятна.

Впрочем, в Леониде Юзефовиче для нас важна не столько его верность истории, сколько представление о том, как эта история абсолютно всех нас перемалывает: белых, красных, вчерашних и позавчерашних, царей и самозванцев, всех. Чем дальше в наше время, тем отчетливее исторический ход России ощущается как неизбежность и тем популярнее и значительнее фигура Юзефовича, который вот уже лет 30 об этом твердит.

Что читать в первую очередь

Прежде всего — последний роман «Зимняя дорога» о противостоянии в Якутии начала 20-х годов белого генерала Анатолия Пепеляева и красного анархиста Ивана Строда. Столкновение армий не означает столкновение персонажей: их объединяет общее мужество, героизм, даже гуманизм, и в конечном счете —общая судьба. И вот Юзефович оказался первым, кто смог написать историю Гражданской войны, не занимая сторон.

Леонид Юзефович «Зимняя дорога»


Кто близок по духу

Исторический роман нашел сегодня в России благодатную почву, и на ней за последние лет десять выросло много хорошего — от Алексея Иванова до Евгения Чижова. И пусть Юзефович оказался вершиной, которую не взять, у него есть замечательные последователи: например, Сухбат Афлатуни (под этим псевдонимом скрывается писатель Евгений Абдуллаев). Его роман «Поклонение волхвов» о нескольких поколениях семейства Триярских — это и про сложные связи эпох российской истории, и про странную мистику, все эти эпохи объединяющую.

Майкл Чабон

Американский писатель, имя которого мы никогда уже не научимся произносить правильно (Шибон? Шейбон?), поэтому будем придерживаться ошибок первого перевода. Выросший в еврейской семье, Чабон с детства слышал идиш и наряду с тем, чем обычно напитываются нормальные мальчишки (комиксы, супергерои, приключения, нужное добавить), напитался печалью и обреченностью еврейской культуры. В итоге его романы — это взрывная смесь из всего, что мы любим. Тут есть и обаяние идиша, и историческая тяжесть еврейской культуры, но все это сочетается с развлечениями самого верного толка: от детективов в жанре нуар до эскапистских комиксов. Это сочетание оказалось вполне революционно для американской культуры, четко пилящей аудиторию на умных и дураков. В 2001 году автор получил Пулицеровскую премию за свой самый известный роман «Приключения Кавалера и Клея»,в 2008-м — премию Хьюго за «Союз еврейских полисменов» и с тех пор как-то затих, что обидно: кажется, главного слова Чабон в литературе еще не сказал. Его следующая книга «Лунное сияние» выйдет на английском уже в ноябре, но это не столько роман, сколько попытка задокументировать биографию всего века через историю деда писателя, рассказанную внуку на смертном одре.

Что читать в первую очередь

Самый заслуженно известный текст Чабона — «Приключения Кавалера и Клея» о двух кузенах-евреях, придумавших в 40-х годах прошлого века супергероя Эскаписта. Эскапист — это такой Гудини наоборот, спасающий не себя, а других. Но чудесное спасение может существовать только на бумаге.

Другой известный текст Чабона, «Союз еврейских полисменов», заходит еще дальше в жанр альтернативной истории — здесь евреи разговаривают на идише, живут на Аляске и мечтают вернуться в Землю обетованную, которая так и не стала государством Израиль. Когда-то по этому роману мечтали снять фильм Коэны, но для них в нем, наверное, слишком мало иронии — а для нас в самый раз.

Майкл Чабон «Приключения Кавалера и Клея»


Кто близок по духу

Возможно, именно Чабона и его сложные поиски правильной интонации для разговора об эскапизме, корнях и собственной идентичности стоит благодарить за появление двух блестящих американских романистов. Это Джонатан Сафран Фоер с его романами «Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко» — о путешествии в Россию по следам еврейского дедушки и о девятилетнем мальчике, который ищет погибшего 11 сентября отца. И Джуно Диас с упоительным текстом «Короткая фантастическая жизнь Оскара Вао» о нежном толстяке, мечтающем стать новым супергероем или хотя бы доминиканским Толкином. Ему не удастся это сделать из-за семейного проклятия, диктатора Трухильо и кровавой истории Доминиканской Республики. И Фоер, и Диас, кстати, в отличие от бедного Чабона, прекрасно переведены на русский язык — но, как и он, они исследуют мечты об эскапизме и поиски идентичности уже не второго, но, скажем, третьего поколения эмигрантов.

Мишель Уэльбек

Если не главный (французы бы поспорили), то самый известный французский писатель. Мы вроде как все про него знаем: ненавидит ислам, не боится сексуальных сцен и постоянно утверждает конец Европы. На самом деле способность Уэльбека конструировать антиутопии шлифуется от романа к роману. Было бы нечестно по отношению к автору видеть в его книгах только сиюминутную критику ислама или политики или даже Европы — общество, по Уэльбеку, обречено издавна, и причины кризиса гораздо страшнее любой внешней угрозы: это потеря личности и превращение человека из мыслящего тростника в набор желаний и функций.

Что читать в первую очередь

Если предположить, что читающий эти строки никогда не открывал Уэльбека, то начать стоит даже не со знаменитых антиутопий вроде «Платформы» или «Покорности», а с романа «Карта и территория», получившего в 2010 году Гонкуровскую премию, — идеального комментария к современной жизни, от ее потребительства до ее искусства.

Мишель Уэльбек «Карта и территория»

Кто близок по духу

В жанре антиутопии у Уэльбека есть замечательные соратники в среде, что называется, живых классиков — англичанин Мартин Эмис (также неоднократно выступавший против ислама, требующего от человека тотальной потери личности) и канадская писательница Маргарет Этвуд, мешающая жанры для убедительности своих антиутопий.

Замечательную рифму к Уэльбеку можно найти в романах Дэйва Эггерса, возглавившего новую волну американской прозы. Эггерс начал с огромных размеров и амбиций романом взросления и манифестом новой прозы «Душераздирающее творение ошеломляющего гения», основал несколько литературных школ и журналов, а в последнее время радует читателей хлесткими антиутопиями, такими как «Сфера» — роман об одной интернет-корпорации, захватившей мир до такой степени, что сами ее служащие ужаснулись содеянному.

Джонатан Коу

Британский писатель, блестяще продолжающий традиции английской сатиры, — никто лучше него не умеет точечными ударами разносить в клочья современность. Его первым большим успехом стал роман «Какое надувательство» (1994) о грязных секретах одного английского семейства времен Маргарет Тэтчер. С еще большим чувством мучительного узнавания мы читали дилогию «Клуб ракалий» и «Круг замкнулся» о трех десятилетиях британской истории, с 70-х по 90-е, и о том, как современное общество стало таким, каким оно стало.

Русский перевод романа «Номер 11», сиквела романа «Какое надувательство», действие которого происходит уже в наше время, выйдет в начале следующего года, но и пока нам есть что читать: романов у Коу много, на русский переведены почти все. Их объединяет крепкий сюжет, безупречный стиль и все, что принято называть писательским мастерством, что на читательском языке означает: возьмешься за первую страницу — и не отпустит до последней.

Что читать в первую очередь

Если для общего образования стоит прочитать «Клуб ракалий», то начинающему читателю Коу, возможно, стоит начать с романа «Невероятная частная жизнь Максвелла Сима» — об одиночестве в мире фейсбука, случайных связей и дешевых авиабилетов.

Джонатан Коу «Невероятная частная жизнь Максвелла Сима»

Кто близок по духу

Коу часто равняют с другим, чуть ли не самым известным сегодня английским автором Иэном Макьюэном, и не по причине схожести, а наоборот — они настолько не похожи друг на друга, что делят на двоих повестку дня: один обличает состояние английского общества с неистовым сарказмом, другой — со звериной серьезностью. Хорошую пару к сатирическому запалу Коу может составить другой блестящий английский сатирик Уилл Сэлф. Если Коу сравнивают с Лоренсом Стерном, то Коу рядом с ним будет Джонатаном Свифтом, даже с его лилипутами. Среди самых известных книг Сэлфа — «Как живут мертвецы» о старушке, которая померла и попала в параллельный Лондон, и никогда не выходивший на русском языке роман «The Book of Dave», в котором дневник лондонского таксиста становится Библией для племен, населивших Земли спустя 500 лет после экологической катастрофы.

Антония Байетт

Филологическая гранд-дама, получившая за свои романы орден Британской империи, — казалось, Антония Байетт существовала всегда. На самом деле роман «Обладать» вышел всего лишь в 1990 году, а сегодня его изучают в университетах. Главное умение Байетт — это способность говорить со всеми обо всем. Все сюжеты, все темы, все эпохи связаны, роман может быть одновременно романтическим, любовным, детективным, рыцарским и филологическим, и по Байетт действительно можно изучать состояние умов вообще — в ее романах так или иначе отразилась всякая тема, интересовавшая человечество в последние пару сотен столетий.

Что читать в первую очередь

В 2009 году «Детская книга» Антонии Байетт уступила Букеровскую премию «Волчьему залу» Хилари Мэнтел, но это тот самый случай, когда история запомнит не победителей. В некотором роде «Детская книга» — это ответ на бум детской литературы в XIX и ХХ веках. Байетт обратила внимание, что все дети, для которых писались эти книги, либо плохо кончили, либо прожили несчастливую жизнь, как Криcтофер Милн, который до конца своих дней слышать не мог про Винни Пуха. Она придумала историю про детей, живущих себе в викторианском поместье и окруженных сказками, которые придумывает им писательница-мать, а потом бац — и наступает Первая мировая война. Но если бы ее книги описывались так просто, то Байетт не была бы собой — здесь тысяча персонажей, сотня микросюжетов, а сказочные мотивы переплетаются с главными идеями века.

Антония Байетт «Детская книга»


Кто близок по духу

Исторические отступления, женский вопрос, параллели между прошлым и настоящим, обличение британского общества, хитрые сплетения сюжета — разве не так устроен каждый второй британский роман? Ну и где-то каждый пятый мировой. У Байетт не то чтобы полно подражателей — она просто настолько глубоко проникла в английскую литературу, что немного Байетт есть в каждом. Например, в исторических романах Сары Уотерс. Уотерс начала с эротических викторианских романов с лесбийским уклоном, но в итоге пришла к историческим книгам о любви вообще — нет, не к любовным романам, но к попытке разгадать тайну человеческих отношений. Ее лучшая книга на сегодня, «Ночной дозор», показывала людей, нашедших себя под лондонскими бомбежками Второй мировой войны и сразу после потерявших. Иначе любимую Байетт тему связи человека и времени исследует Кейт Аткинсон — автор отличных детективов, чьи романы «Жизнь после жизни» и «Боги среди людей» пытаются разом объять весь британский ХХ век.

Обложка: Beowulf Sheehan/Roulette

www.the-village.ru

ТЕГИ:
Литература, XXI век
Комментарии
комментарии
Комментировать
Подписка