популярное

Валентина Подвербная первого ребенка родила в 65 лет: как живет пенсионерка и ее дочь спустя 10 лет

10 лет назад эта сенсационная история взволновала не только Украину, но и все постсоветское пространство. Пенсионерка из Чернигова Валентина Подвербная впервые стала матерью в 65-летнем возрасте. Постепенно накал страстей утих, но многие до сих пор интересуются жизнью пожилой мамы и ее дочери, тем более, что сама старушка неадекватным поведением привлекает внимание.

Что забирает у женщин счастье? Секрет и разгадка

Каждая женщина — это загадка. Некий пазл, который интересно разгадать.

О чем я? Я имею в виду то, что разгадка — это понимание, что делать, чтобы создать долговременные отношения с успешным мужчиной.

— Ты как умер?
— Замерз. А ты как?
— От смеха умер.
— Это как?
— Был я у любовницы, звонок в дверь, я в панику. Муж... Она
ему мусорное ведро в дверь подала, а пока он ходил, я оделся и ушел.
Прихожу домой, звоню, а жена мне ведро протягивает.
Я всё понял, ворвался в квартиру, всё перерыл, а никого
не нашел.

К сожалению, многие воспринимают соблюдение норм и правил этикета за столом как нечто зазорное, считая это признаком высоколобых эстетов, которые совсем далеки от реальной жизни. На самом деле основы этикета достаточно просты. Просто сохраните себе эти таблички и запомните простые правила.

ИНТЕРЕСНО О ПОТРЕБНОСТЯХ ОРГАНИЗМА

УЧИМСЯ УТОЛЯТЬ ЖАЖДУ В ТЕХ ИЛИ ИНЫХ ПРОДУКТАХКОМПЕНСИРУЯ ДРУГИМИ ПРОДУКТАМИ.

Роман Полански и Шэрон Тейт: самая страшная история

Члены секты Мэнсона пробрались в дом режиссера Романа Полански и со звериной жесткостью убили его жену. Через две недели она должна была родить сына.

Вот такими были детские сады, в которые ходили наши мамы и бабушки

Современные детские садики и ясли — это совсем не то, что было в советское время. Сейчас многие родители не хотят выходить из декрета, когда детям 3 года, а раньше было иначе.

Шикарный хит этой весны! Светлана Лобода «Случайная»

Весна — пора вдохновения. Это наилучшее время для творчество. Многие артисты принялись за работу с особым энтузиазмом.

Женщины за 50 стремятся спать одни, даже если они в браке, почему?

Как-то представляется по фильмам и старым романам, что супруги мирно спят в одной постели до преклонных лет.

Он был настолько богат, что носил рубашку из золота. Но жизнь сыграла с ним жестокую «шутку»

Помните индуса в золотой рубашке? Его имя – Датта Фуге. В 2013 году он прославился тем, что заказал пошив целиком золотой рубашки. Однако жизнь ...

Не так много моментов, которые мы запоминаем на всю жизнь. Один из таких -известие о том, что в семье грядёт пополнение. Всего два слова: «Я беременна», а какую бурю эмоций они вызывают!

Маме за 40, а она молодеет на глазах! Призналась, что каждый день смешивает дешевый желатин и…

Косметолог расписала курс бюджетного коллагенового омоложения.

Занимательная задачка от Стивена Хокинга для самых мозговитых

Не зря говорят, что когда 76-летний физик-теоретик Стивен Хокинг покинул этот бренный мир — средний коэффициент интеллекта человечества заметно сократился. Тем не менее для многих почитателей он до сих пор служит источником вдохновения для работы над собой. Будучи широко известным популяризатором науки, великий ученый призывал и взрослых, и детей держать мозг в тонусе.

1987 год полностью повторяет 2015!

Променяла внуков на нового мужа! Замуж на старости лет, зачем?

Не понимаю я людей, которые женятся после шестидесяти. Неужели в таком возрасте возможна любовь? Неужели нельзя просто общаться? Зачем связывать себя узами брака?

Азиатская версия "Камень, ножницы, бумага.
"

Сегодня мне 54 года. И я радуюсь, что избежала материнства!

Моя родная мать привила мне любовь к чайлдфри. В это трудно поверить, но именно благодаря моей маме я решила никогда не рожать. Сегодня мне 54 года. Я замужем. Мы с мужем живем вдвоем и каждый день радуемся жизни.

Проверьте, насколько вы внимательны

Этот психологический тест был разработан психологом Рут Баер (Ruth Baer) из Университета Кентуки. Его часто используют в различных исследованиях практики внимательности для субъективной оценки участниками своего уровня внимательности до и после курсов медитации.

После смерти супруги встретились у ворот рая! Но жена узнала, что муж женился на другой…

Каждому из нас мысль о смерти любимого человека кажется ужасной и пугающей. Но эта история закончилась вполне хорошо. По крайней мере, для некоторых ее героев.

Список бессмысленных бабушкиных советов

Так уж сложилось, что на кухне нами обычно руководят стереотипы, унаследованные от мам и бабушек. Опыт старших важен, и мы его, безусловно, ценим, но не всегда этот «сын ошибок трудных» при ближайшем рассмотрении оказывается верным.

Как бы выглядела Мелания Трамп, если бы у нее не было денег?

Не могла удержаться от соблазна сфотографировать эту прелесть в магазине. Спросила нескольких человек: похоже? Говорят: точь-в-точь она. Волосы, черты лица – все похоже. Только антураж другой. Но зато как все меняется!

Перезагрузка

Чтобы наши мысли не вредили нам самим, важно помнить эти несколько уроков от Луизы Хей

)

Вот как выглядит тело женщины спустя 24 часа после родов... Шокирующее фото!

Правда без прикрас - под этим девизом действовала молодая мама. Ее снимок в первые сутки после родов с откровенной и трогательной подписью разлетелся по всему миру.

  1. Знаменитости

Почему Лев Гумилев не любил свою мать Анну Ахматову

Этот музей располагается на скромных 65 квадратных метрах. Всего три комнаты в небольшой квартире на Коломенской улице в Петербурге. Но именно здесь суждено было состояться символическому воссоединению одной из главных семей в истории отечественной культуры. Именно здесь они встретились снова — отец Николай Степанович Гумилев, мать Анна Андреевна Ахматова и сын Лев Гумилев. После ремонта в обновленном музее побывал Сергей Николаевич

Однажды кто-то из журналистов задал Льву Гумилеву бестактный вопрос: кого он больше любил, маму или папу? И вместо того, чтобы отшить наглеца или просто отшутиться, Лев Николаевич с неожиданной прямотой воскликнул: «Ну, конечно папу!»

Гумилев-отец и Гумилев-сын — две планеты, два мира, связанных кровно и одной судьбой. Один из самых трагических сюжетов в русской культуре ХХ века. В последний раз они виделись, когда Левушке было девять лет. Что может помнить мальчик его возраста? Смутные очертания? Запах? Звук голоса? Легкие касания отцовской руки? Все это отпечаталось где-то на самом дне памяти в виде мутного негатива, который и проявить-то не было ни малейшей возможности. Любое упоминание имени Гумилева-старшего — самый верный способ нарваться на большие неприятности или даже схлопотать срок.


Николай Степанович Гумилев Фото: Моисей Наппельбаум

Тем не менее Гумилев-сын никогда не расставался с фотографией отца, которую ему подарила Ида Наппельбаум. Ту, на которой Николай Степанович, картинно отставив кисть с сигаретой, смотрит насмешливо и отчужденно. Отец Иды, великий Моисей Наппельбаум, главный портретист и летописец эпохи, после расстрела поэта поспешил все его изображения поскорее уничтожить. Чудом сохранились три фотографии, две из которых — групповые снимки с юными студийцами из поэтической группировки «Звучащая раковина». И один портрет, словно писанный светотенью, пеплом и копотью по стеклу. Он будет сопровождать сына в его мытарствах и странствиях по общежитиям, экспедициям, съемным комнатам, коммуналкам, пока не обретет свое законное место в его доме — первой и последней отдельной квартире, полученной всего за два года до смерти.

Музей-квартира Льва ГумилеваФото: Владимир Яроцкий

Теперь тут музей. После долгого ремонта в конце октября 2021 года он снова открылся, музей из трех комнат, где нет ни одной неподлинной вещи, где все осталось, как было при жизни хозяина. На тех же самых местах, которые он сам для них определил.

К новому жилью у Льва Николаевича не было особых претензий или пожеланий. В сущности, все сводилось к одному: чтобы под окнами не громыхал трамвай и чтобы с утра в доме не орало радио. Никаких трамваев и правда не наблюдается. Коломенская улица в Петербурге считается тихой. А вот кремовый пластиковый советский репродуктор на кухне все-таки висит. Куда без него? Хотя при мне никаких звуков он не издавал.

Тут вообще относятся к порядкам, установленным Гумилевым, с большим пиететом. А музейный директор Марина Роальдовна Писаренко знает историю каждого предмета, каждого экспоната, по которым, как по рукописи романа, можно прочесть историю одной необыкновенной жизни.

Вот живописный портрет Николая Степановича Гумилева, явно сделанный уже в более позднее время. Автор портрета неизвестен, но доподлинно известно, что Лев Николаевич заказал его одному из художников, с которым вместе какое-то время служил в Эрмитаже. Да, была у него в трудовой книжке и такая запись — младший научный сотрудник Государственного Эрмитажа. Деньги крошечные, никаких особо обязанностей, зато статус позволял продолжить научные изыскания и обеспечивал «крышу». Кстати, нашла ему это место мама Анна Андреевна Ахматова, договорившись с эрмитажным директором Михаилом Артамоновым.


Портрет Николая Степановича Гумилева Фото: предоставлено автором

С ней, как известно, у Льва Николаевича все было сложно с самого начала. «Знаю, милый, можешь мало /Обо мне припоминать:/ Не бранила, не ласкала,/ Не водила причащать». Из этих «не» во многом и сложилось его детство. Мама присутствовала лишь в разговорах о ней с бабушкой, в ожидании ее приездов в Слепнево, где он жил до 14 лет, в скудных денежных переводах из Петрограда, в ее обычно немногословных и малоинформативных письмах. Но по сути ее никогда не было рядом. И, может быть, это была самая большая обида и печаль Льва Николаевича Гумилева. Сыновья не прощают матерям, когда не они являются смыслом их существования. А этот лобастый, не по годам умный, строптивый, неулыбчивый мальчик был ей вечным укором, ее личной катастрофой, ее поражением, в котором она не хотела признаться даже себе самой.

«Ты сын и ужас мой», — прокричит она в своем «Реквиеме», а он обидится. «Тебе было бы лучше, чтобы я умер», — бросит он ей в разгар очередного скандала. Их было много, этих стычек, ссор, злых слов. Из-за проклятых квартирных метров, куда она по совету опытных людей не стала его прописывать после лагеря. Из-за недостаточных, как ему казалось, усилий, которые она употребила, чтобы вызволить его из заключения. Из-за ее враждебно настроенного к нему окружения, которое он на дух не переносил и клял почем зря. Впрочем, все эти пунины и ардовы платили ему тем же. Немудрено, что все закончится судебным процессом, лишившим его законных прав на материнский архив.

Символично, что когда в 1988 году открывали музей Ахматовой в Фонтанном доме, Лев Николаевич демонстративно отказался подняться в пунинскую квартиру. Просто помаячил мрачно у входа, дав себя сфотографировать, пока произносились официальные речи, а потом ушел, не прощаясь.

Музей-квартира Льва Гумилева Фото: Владимир Яроцкий

«Я туда не пойду, там черти водятся», — скажет он директрисе, милейшей Нине Ивановне Поповой в ответ на ее мольбы и уговоры хотя бы пойти посмотреть экспозицию. Не захотел, не снизошел, не простил. В сторону бывшей родни — Ирины Николаевны Пуниной и ее дочери Анны Каминской — даже не взглянул. Вообще к Фонтанному дому больше на пушечный выстрел не приблизился. И надо же такому случиться, что квартира Гумилева спустя почти двадцать лет после его смерти станет филиалом Музея А. А. Ахматовой. Воистину, как гласит шереметевский девиз на фронтоне: Deus conservat omnia («Бог хранит все»).

Впрочем, думаю, по большому счету примирение матери и сына состоялось много раньше. И когда Гумилев пытался пробиться к ней в Боткинскую больницу после шестилетнего разрыва, а его не пустили под предлогом, что этот визит может убить ее. И когда он добился, чтобы мать отпели в Никольском соборе, как она завещала. Это будут первые публичные церковные похороны в советской истории. И, наконец, спустя год он привезет на электричке тяжеленный чугунный крест, сделанный по его заказу, и будет на себе его тащить от станции Комарово прямо до могилы Анны Андреевны. Никого не попросит о помощи, никому не доверит священную ношу. Все сам. Вечная русская Голгофа. «А туда, где молча Мать стояла, Так никто взглянуть и не посмел». В его квартире на самом видном месте сейчас мраморный барельеф с горбоносым ахматовским профилем и знаменитой челкой — копия того, что на кладбище в Комарово.

В 1949 году она напишет сыну в лагерь о том, что на воле его ждет роскошный подарок — чудесная персидская миниатюра. И он сразу догадается, что эта миниатюра из коллекции Николая Степановича. Отец какое-то время был всерьез увлечен персидской графикой и рисунками, заделавшись страстным коллекционером. Ничего от его собрания не сохранилось, кроме одного этого листа, который теперь висит под стеклом в квартире Льва Николаевича.

А чтобы покончить с восточной темой, на письменном столе стоит еще одна памятная вещица — красная резная китайская пепельница, подаренная Ахматовой в честь завершения их большого совместного переводческого труда. Объемный том китайской поэзии они переводили со Львом Николаевичем на пару. Ахматовой, как члену Союза писателей, платили за строчку двойную ставку, поэтому весь переводческий эпос был подписан ее именем, притом что большую часть перевел сын. Впрочем, Гумилев тоже остался не в накладе: гонорар за эти переводы пошел на его же обустройство после лагеря.


На самом деле во Льве Гумилеве всегда жил поэт. Но, когда у тебя такие родители, претендовать на территорию большой литературы бессмысленно и глупо. Поэтическое творчество ничего, кроме ожогов обиды и ревности, ему не принесло. Справиться с ними удалось, только когда он стал по-настоящему большим и признанным ученым. Но, конечно, пассионарную теорию этногенеза мог создать только поэт. И те стихи, которые он продолжал писать для себя, выдавали пылкую, романтическую, мятущуюся натуру. «Дар слов, неведомый уму, / Мне был обещан от природы. / Он мой. Веленью моему / Покорно все: земля и воды, / И легкий воздух, и огонь / В одно мое сокрыто слово…»

Это «слово» сегодня можно разглядеть в небольших витринах, вмонтированных в стены коридора. Там выставлены научные труды Гумилева, написанные в лагере под Норильском. Есть и его завещание, в котором он просит лагерное начальство в случае смерти рукописи не уничтожать, а передать в Институт востоковедения в Ленинграде. И если нельзя будет упоминать его имя, то можно отпустить его авторство. «Я люблю нашу науку больше, чем собственное тщеславие», — заключает Лев Гумилев.

В память о страшных годах, проведенных среди вечной мерзлоты, коридор гумилевской квартиры-музея теперь облицован дранкой и кровельным ржавым железом. Они были сняты с барака, находившегося на территории 9-го лагерного отделения Норильлага, одного из крупнейших и самых жестоких лагерей ГУЛАГа. Именно там провел ссылку Лев Николаевич. И этот коридор и еще одна небольшая комната, которая раньше служила хозяевам спальней, превращены в небольшой мемориал в память всех замученных, погибших и выживших. Всех, кому суждено было пройти русскую Голгофу.

И первое, что мы видим, переступив порог комнаты, — это два крупных плана, два лица, которые смотрят на нас со стены, — Николай и Лев Гумилевы. Отец и сын. А в небольших ящиках, прикрытых рогожкой, под стеклом бесценные документы: старые фотографии из личных дел, просроченные удостоверения, потертые бумаги о реабилитации, бесконечные советские анкеты для отдела кадров, заполненные убористым бисерным почерком. Без них, как известно, шагу нельзя было ступить.

Невольно ловишь себя на мысли, как мало всего сохранилось и как много мы знаем о жизни этой семьи. Никаких копий, никаких фальшивых исторических реконструкций. Все подлинное, включая сами ящики, специально вынутые из старинных письменных столов. Они пережили все: и войны, и революции, и уплотнения, и блокаду. Дерево, которое помнит и хранит память другой, давно оборвавшейся жизни.

Наверное, все должно было закончиться для Льва Николаевича много раньше, и никакого музея могло и не быть, если бы в 55 лет, в год смерти матери, он не встретил художницу Наталью Викторовну Симоновскую, которая стала его женой. Это она возьмет на себя все заботы о его быте, освоит машинопись, чтобы собственноручно перепечатать все труды Льва Николаевича. Это она создаст вокруг него ту атмосферу уюта и тепла, которого в его жизни не было, наверное, со времен слепневского детства.

И этот музей — тоже ее идея, ее мечта отвоевать Льву Николаевичу место, достойное его имени и ученых заслуг. Ничего она не хотела лично для себя. Только отдать, подарить, сохранить все, как было при муже. Петербург, как водится, поначалу отверг ее дар. И правда, кому нужен Гумилев-сын, когда с наследием его отца и матери еще до конца так и не разобрались? Потребовалось двадцать лет стараний, усилий и уговоров, чтобы принять решение об открытии музея-квартиры на Коломенской улице.

… Я смотрю на его портрет, висящий в столовой. С годами он стал очень похож на Анну Андреевну. Тот же римский профиль и какая-то величественная грузность, делавшая Ахматову в старости похожей на Екатерину Вторую, а Льва Николаевича — на екатерининского вельможу.

Алла Демидова рассказывала, как однажды на концерте в Петербургской филармонии узнала Льва Николаевича среди зрителей в партере. В тот вечер она читала «Реквием» Ахматовой, и, конечно, внутренне дрогнула. Ей было страшно даже посмотреть в сторону того, кому были посвящены эти стихи («Ни сына страшные глаза — Окаменелое страданье, ни день, когда пришла гроза, ни час тюремного свиданья…»).

После концерта Лев Николаевич зашел к ней за кулисы. Оба — люди прямые и резкие. Но когда Демидова стала с ходу оправдываться, мол, концерт неудачный и читала она не так, как хотела, Лев Николаевич мягко прерывал ее: «Стоп, Алла, если честно, я терпеть не могу, когда актеры читают стихи. Тем более Ахматову! Но… вы были хорошо одеты». А потом добавил с хитрой, примирительной улыбкой: «Мама была бы довольна».

Думаю, что Анна Андреевна и Николай Степанович должны быть довольны, что теперь у их сына есть собственный музей — единственное место на земле, где они снова вместе. Как на той знаменитой фотографии, сделанной в 1916 году в фотоателье Царского Села накануне отправки Николая Гумилева на фронт: четырехлетний Лева в парадном костюмчике, отец в офицерской форме с Георгиевским крестом на груди и мама, молодая, красивая, в шляпе и жемчугах. Еще втроем, еще семья.

«Было горе, будет горе, / Горю нет конца, / Да, хранит святой Егорий, / Твоего отца».

Автор: Сергей Николаевич


readchannel.ru

Комментарии
комментарии
Комментировать
aa

Август 1380 года.

Князь московский и владимирский Дмитрий Иванович, которому суждено войти в русскую историю под именем Дмитрия Донского, приехав в Троицкую обитель накануне знаменитой Куликовской битвы, молит игумна этой обители святого Сергия Радонежского о благословении на грядущее сражение с врагами Руси.
Два года тому назад после разгрома русскими воинами мамаевых полчищ на реке Воже слава войск Золотой Орды как непобедимых, зашаталась. И теперь два года спустя Мамай стремится укрепить пошатнувшееся. Он жаждет реванша. Сражение с Мамаем и его войском по своим масштабам предстоит потрясающее: в Коломне, используемой как пункт военного сбора, собрались русские люди числом сто пятьдесят тысяч! Беспрецендентное явление, до сего дня Русь еще не видела такого количества своих воинов, одновременно собравшихся на её защиту! Святой Сергий Радонежский благословляет князя Дмитрия Ивановича на этот бой и твердо обещает ему победу над Мамаевым войском, хоть и сопряженную с будущими громадными человеческими потерями(И действительно: из 150 тысяч русских воинов с Куликовской битвы вернулись домой живыми лишь 40 тысяч!). Но князю мало благословения... Он также просит у святого игумна Троицкой обители, чтобы тот отпустил с его войском двух иноков-монахов: Александра Пересвета и Андрея Ослябю. Князь Дмитрий знал, кого просил себе у Сергия Радонежского!) Оба монаха - и Пересвет, и Ослябя - до монашеского пострига были известны на Руси как храбрые, умелые воины и полководцы. Русские люди знали, любили и почитали Пересвета и Ослябю как искусных и храбрых воинов, любящих Русь и умеющих защитить её. О Пересвете и Ослябе даже сложена была поговорка, отразившая любовь русского народа к этим двум воинам:,,Ослябя гонит врагов сотнями, а Пересвет - тысячами!,,. Русская история не сохранила в своей памяти причин, по которым эти воины решили сменить мечи железные на мечи духовные, достоверно известно лишь немногое: оба - и Пересвет, и Ослябя - были знатного происхождения и были знаменитыми, уважаемыми всеми русичами воинами. Князю Дмитрию Ивановичу было крайне важно присутствие в его войске этих двух известных всем воинов-монахов: во-первых, как зримые благословение и поддержка святой Матери-Церкви и свидетельство того, что Сам Бог на стороне русичей, а во-вторых, появление в рядах русского воинства этих двух знаменитых и всеми любимых ратников должно было сильно ободрить русских воинов и укрепить их решимость: золотоордынские войска всё еще считались непобедимыми... Преподобный Сергий Радонежский понимал всё это, и потому выполнил просьбу князя Дмитрия Ивановича, отдав приказ инокам Ослябе и Пересвету немедленно начинать готовиться к выступлению в военный поход. Оба монаха повиновались. Но был еще один повод, по которому в грядущей битве важно было участие того, кто в совершенстве владеет как оружием железным - мечом и копьем, так и духовным - постом и молитвой: в рядах татарских войск находился один поединщик - некий Челубей, этакая визитная карточка воинственной Золотой Орды. Что это был за человек, и чем он был знаменит? Остановимся особо на его личности. О Челубее, к сожалению, также как и о Пересвете и Ослябе, история сохранила достоверных сведений крайне мало. Считается, что по происхождению он был печенег, а в золотоордынских войсках служил в качестве наемника. Но он был не простым наемником у Мамая. Челубей был адептом культа бон-по, он принадлежал к секте воинов, в которую входили богатыри Монголии и Тибета. Эта секта одобряла и поощряла войны, насилие, убийства, человеческие жертвоприношения. Вот как описывают эту древнюю секту некоторые исследователи двадцатого века: ,,...в секте бон-по, ,,черной вере,, ...практикуется самый низкий тип шаманизма, колдовства и черной магии,, ; ,,...Ламы бон-по очень преданы колдовству и самой грубой некромантии и тантризму,, ; ,,Ламаистские монголы имеют большую антипатию к бон-по вере, которая обычно известна им под названием ,,Кхара-ном,, или,,ЧЕРНАЯ ВЕРА,,. Вот так. Ничем неприкрытый, откровенный сатанизм. И Челубей обладал высшей степенью посвящения в бон. Он был не просто наемником врагов Руси. Он был воином тьмы. На счету Челубея накануне Куликовской битвы было порядка трехсот поединков - и ни одного из этих боев Челубей не проиграл. Все его противники были им убиты. Кроме того, Челубей обладал незаурядными физическими данными - он был невероятно высокого роста, и у него были непропорционально длинные руки, в которых он обычно держал копье, которое, в свою очередь, было длиннее обычного боевого копья на метр. В силу этих своих физических особенностей Челубей был неуязвим, к нему попросту невозможно было подступиться, чтобы предпринять хоть какую-то попытку достать его мечом или копьем. Это был будущий противник монаха Пересвета. Воину сатанинской тьмы должен был противостать воин света, воин Бога. И святой преподобный Сергий Радонежский понимал это. Накануне Куликовской битвы, прежде чем отправить монахов Пересвета и Ослябю в бой за Русь, преподобный Сергий Радонежский постригает их обоих в Великую Схиму - высший монашеский чин, который приравнивается к ангельскому. Монах-схимник - это земной брат небесным ангелам, земной ангел Христов. Величайшая благодать Великой Схимы, которую можно сравнить лишь с благодатью святого Крещения, должна была стать броней и оружием Пересвету в бою против Челубея. В ,,Сказании о Мамаевом побоище,, говорится, что преподобный Сергий Радонежский дал Пересвету и Ослябе вместо оружия тленного - нетленное: крест Христов, нашитый на головных уборах монахов-схимников. И повелел надеть перед сражением эти головные уборы со знаком креста вместо воинских шлемов. Всю ночь накануне битвы Пересвет молился. О чем? Можно лишь догадываться о том, что Пересвет молил Бога о даровании победы русскому оружию, о защите святой многострадальной Русской земли, о благословении Господнем его, Пересвета, на бой, который должен стать для Пересвета последним в его земной жизни. Потому что Пересвет уже принял решение, решив, каким образом он может и должен победить Челубея и тем самым дать колоссальное моральное преимущество русскому войску, в рядах которого бродили слухи, что Челубей вовсе и не человек, а темный дух, и что непобедимо то войско, на стороне которого он выступает. Обычно любой воин перед боем надевает воинские доспехи, заботясь о своей безопасности в грядущем сражении. Пересвет же решил пойти вопреки логике поединка: он решил отказаться от любой брони на теле и отправиться на бой с Челубеем в одной лишь легкой одежде монаха-схимника, чтобы копье Челубея, которое должно было прошить Пересвета насквозь, не встретило сопротивления броней доспехов (в этом случае Пересвет был бы выбит из седла и добит Челубеем, он бы в этом случае был бы лишен возможности успеть как-либо достать Челубея). Копье Челубея, по замыслу Пересвета, должно было успешно прошить его, Пересвета, насквозь как по маслу, не встречая ни малейшего сопротивления; прошитый насквозь вражеским копьем, буквально ,,насаживаясь,, на него, Пересвет должен был таким образом приблизиться к Челубею на расстояние, достаточное для одного смертельного удара копьем. Вот в чем заключался план Пересвета. И этот план схимник Пересвет сентябрьским утром на поле Куликовом перед началом общего сражения успешно привел в исполнение. Когда Пересвет и Челубей перед всеобщим сражением выехали навстречу друг другу для поединка на глазах у обеих армий, то наверное это зрелище могло вызвать у кого-то улыбку: Пересвет, будучи крупным мужчиной ростом под два метра, тем не менее на фоне Челубея выглядел мелким подростком! Наверное, тем, кто знаком с Ветхим Заветом, эта картина навеяла бы ассоциации с боем между Давидом и Голиафом: подобно хрупкому, небольшого ростика подростку Давиду, разгневанному богохульными речами язычника Голиафа и не побоявшемуся выйти против него на бой с твердым намерением вступиться за попираемое имя Господне, монах-схимник Пересвет был так же тверд в намерении покончить раз и навсегда с легендой о непобедимости воина-сатаниста. Оба воина устремились друг другу навстречу. И одновременно пронзили друг друга копьями. Рухнул на землю мертвый Челубей, а вместе с ним рухнула и иллюзия непобедимости тьмы. Челубей отправился в ад, к своему хозяину, надежд которого он не оправдал. А погибший в бою Пересвет поднялся на небеса, к своим небесным братьям-ангелам, к Торжествующему Собору уверовавших святых, обитающих в неприступном свете Бога Истинного. История поединка Пересвета и Челубея пришла мне на ум, когда я вспомнила слова одного моего друга о том, что сейчас, к сожалению, нет таких воинов, какие бывали раньше, в старые времена. Думаю, нередко бывает так, что настоящим воином человека делает не воинское мастерство, не мастерское владение оружием, а готовность умереть, пожертвовать собой - за веру, за родину, за родных и близких, за всякого беспомощного, которому грозит смертельная опасность. По большому счету, в бою с Челубеем Пересвет не успел проявить себя как искусный боец, победу в поединке ему принесло не воинское искусство, а готовность умереть ради победы над злом. Схимонах Пересвет, сознательно жертвуя своей жизнью в бою, исполнил заповедь Христову:,,Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих,,(Иоанна 15:13). Думаю, история сражения схимонаха Пересвета с сатанистом Челубеем может рассматриваться как яркая иллюстрация к следующим словам новозаветного Священного Писания: ,,Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских... Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой и, все преодолев, устоять. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие,,(Ефесянам6:11, 13-17). из Путь к Иисусу Христу.
Комментарии
0 комментарии
Комментировать
Подписка